– Прежний президент ушел, а люди, что за эти двадцать лет страну между собой распределили, остались. Делиться, понятное дело, им ни с кем не хотелось. Особенно с народом. Дойной коровой, с которой три шкуры драли налогами и взятками, а сами купались в роскоши и нагло выставлялись напоказ. Потому придумали себе вот такую красивую ширму. Патриот! Православный витязь! Спасает Россию от несчетных внешних врагов! Рожу, опять же, люди хорошо знают… Думали, у нас народ такой – если услышит слово «патриот», тут же сладостно умилится и с радостью пойдет на убой… Но упустили они кое-что! Одну небольшую деталь. Спра-вед-ли-вость. Для русского человека патриотизм без справедливости – пустой звук. Понимаешь теперь, почему никто эту власть не защитил, когда переворот случился?
В самом деле, роль ширмы, как показалось Кольке, не задалась у усатого с самого начала. Да, два следующих года актер-президент исправно продолжал появляться в телевизоре. Но в глаза Кольке уже больше не заглядывал – напротив, прятал их, выставляя вперед роскошные усы. Может быть оттого, что хороших новостей в стране было все меньше. Едва ли не каждую неделю аварии, катастрофы, теракты, демонстрации против роста цен. Когда-то пышноречивый и изысканный, стал он сух, желчен, немногословен. Не раз срывался на репортеров или даже обычных людей. Колька до сих пор помнил сюжет – завод какой-то, стоят полукругом хмурые рабочие в замызганной одежде, а президент в распахнутом вальяжно на груди пальто с меховым воротником громко вещает, почти орет им в лицо: «Нет у государства денег! Нету! Кризис! Я бы вообще на вашем месте не о деньгах думал, а о более важных вещах… О покаянии! Все происходит не просто так! Наказание это! За смерть государя! За то, что отказались от монаршего управления! Думаете, вы тут ни при чем? Без покаяния грехи отцов всегда с нами! Потому сегодня каждый из нас виноват! Каждый!». Упорно – и, судя по этим речам, не без основания – ходили слухи, что есть план снова сделать самым главным в стране царя и для того уже проводят специальный кастинг. Но тут началась свистопляска из-за африканской заразы, которую завезли в Европу мигранты, и президент внезапно пропал. Никто в точности не знал, куда и как. Говорили, в монастырь подался из-за своей чрезвычайной набожности. Грехи народные замаливать. Причем не один, а еще с несколькими министрами и советниками. Вслед за тем, по большому счету, в Москве все и пошло кувырком…
Пока Колька стоял и вспоминал, человек на сцене тщательно, будто в чем-то сомневаясь, обшаривал пришельцев глазами. Наконец сказал странно:
– Вас очистили?
Голос у говорящего был сухой и скрипучий, словно какой-то природный звук. Ворон нервно дернулся, звякнув экипировкой.
– Очистили? От радиации?
– Нет. От скверны.
Ворон подвис. Не дожидаясь ответа, человек в рясе назидательно провозгласил, чеканя каждое слово. Колька догадался – из Библии:
– Вострубил пятый ангел, и увидел я звезду, падшую с неба на землю… И дан был ей ключ от кладезя бездны… Отворила она кладезь и вышел дым как из большой печи… А из дыма вышла саранча… И сказано было ей, чтобы не делала вреда траве земной и никакому дереву, а только людям, не имеющим печати Божией на челах своих[16]… Саранча – имя для скверны человеческой, что превысила всякую меру и расползлась три года назад по свету, губя людей. Невидима для глаза, но смертельно опасна…
Колька, впечатленный искусной дикцией, тут же вживую представил себе пухлого рождественского ангелочка, трубящего в узкую, бесконечную трубу, потом громадную печку, что-то вроде завода в Капотне, из которого словно из вулкана вертикально вверх выстреливает столб черного дыма, а из него разлетается громадная, размером с ладонь, саранча – тело почему-то металлическое, а голова человеческая – с узкоглазым азиатским лицом.
– Да, – ответил Ворон странным голосом. – Наверное… очистили. У меня до сих пор голова дурная от ладана… Так, значит, вы тут… саранчу пережидаете?
Президент согласно кивнул.
– Загодя разглядели мы грядущие испытания и подготовили тайное убежище. Когда же тысячи начали умирать от мора, стало понятно – наступает конец для безбожников. Обрек их Господь на ужасные муки и смерть, ибо жили и не думали, зачем живут. Мы же, избранные сыны человеческие, спустились сюда, в бездны земные, дабы творить молитву и ждать, когда земля очистится для новой, праведной жизни…
Лицо Ворона перекосила нехорошая ухмылка.
– Ух ты! Значит целое тайное общество в правительстве сколотили? – процедил он злобненько сквозь бороденку. – И сколько же вас тут сейчас?
Президент задумался. Кажется, действительно пытался посчитать в уме.
– Под землю спустились триста пятьдесят избранных. Но испытание выдержали не все. Теперь нас… около двухсот. И некоторые то появляются, то пропадают… Смешно, да? То появляются, то пропадают…
Он, в самом деле, хихикнул. Затем сразу насупился, как будто что-то вспомнив. Взгляд его по касательной недружелюбно царапнул Кольку.
– Кто вы? Зачем пожаловали?
И вот тут Ворон выдал невообразимое. Колька от изумления аж онемел.
