Но отчего-то новая эстетика быта не придала им эстетики по отношению к миру. Наоборот - чем лучше им жилось, тем мрачней критиковали они выступающих в телепрограммах политиков. При этом телевизор - так вроде бы портящий им настроение - не выключали. И даже если бы поняли, что дочь готова все что угодно отдать за ощущение домашнего уюта - все равно бы не создали бы ей ни тишины, ни покоя. "Чем более склеротичны сосуды нашего мозга, - приходила про себя к печальным выводам Виктория, - тем страшнее не увидеть очередную программу новостей". Программа повторялась в течение дня много раз и особо не менялась вечеру. Но они спешили смотреть её каждый раз, строго по часам усаживаясь перед экраном. А потом задерживались ненадолго, если выступала известная певица или певец с песней, которую уже было просто невозможно не знать наизусть, и надолго, если шла развлекательная передача с задачками рассчитанными на интеллект. Они пытались угадать ответ, и очень радовались, если угадывали правильно.
"Быть может это и есть старость - думала про себя Виктория - Старость, когда радуешься тому что, имеешь реально и ненавидишь то, чем не обладаешь. Когда тебе перестают интересовать даже возможность получить миллион, если ради него надо поменять свои привычки".
Сама же себя она остро чувствовала теперь странником не способном привязаться ни к местности, ни к вещам. Как тот человек-бог, о котором говорил Дуда. Все, чем она обладала, казалось таким хрупким, что не стоило переживаний, поскольку все равно должно вот-вот исчезнуть. Телевизор вещал о наводнениях в Европе. Виктория понимала, какого жертвам стихии, словно сама оказалась там. Но их стихия, сносящая все на своем пути, хотя бы была конкретно осязаема, а вот стихия уничтожающая её - неясна. Что-то невнятное бормотал премьер Степашин, благодаря своей неудачной фамилии, окрещенный Степашкой - зайчиком из программы "Спокойной ночи малыши" десятилетиями не менявшей своих героев. Степашин пытался делать серьезный вид, произвести некие наступательные законодательства против мафиозных структур.
- Да ты смотри, Степашка говорит, Степашка! - Глумился над премьером отец Виктории - Надо же, как из сказки "Храбрый заяц": И надоело зайчику бояться!
В это же самое время миллионы его ровесников также развлекались ворчанием сидя перед телевизорами.
Виктория представила это себе эту безумную вибрацию, производимую миллионами телезрителей, и ей совершенно расхотелось жить. Суицидно настроенная половинка мозга победила.
- Ты смотришь телевизор?! - Укоризненным тоном спросила мама.
- Иногда.
- Ты знаешь, что месяц назад чеченцы взорвали дом во Владикавказе?!
- Я пойду. - Сказала она, уже стоя на пороге.
- Ты куда? - коротко оглянулся на неё отец.
- А как же ужин?! - воскликнула мать.
- Мне надо по делу. - Ответила она, и почувствовала, что та половинка мозга, что несогласно с настроенной на самоуничтожение победила, она предлагала просто бежать.
- Какие могут быть дела в выходные?! - неслось ей вслед.
Виктория осела в том самом кафе при выставочном зале, где ещё вроде бы недавно познакомилась с Вадимом. Что принесло её туда?.. Одиночество?.. Поиск встречи?..
Быть может. Поскольку Вадим таким действительно был. Он искренне обрадовался встрече и быстро перебрался к ней за столик. Она не отказала ему в соседстве, но напряглась:
- Что вы здесь делаете?
- Тебя жду. - Ответил он и подсел к ней почти вплотную. Ей стало душно, и она пересела, так чтоб видеть его - напротив.
- Меня?! Но я вовсе не собиралась сюда приходить!
- И все-таки, если я пришел сюда, сам не зная зачем, и ты тоже, то значит, в этом был какой-то смысл. - Промурлыкал он почти нечленораздельно в ответ. Он бы не за что не решился сказать ей, что уже не первый вечер проводит в этом кафе, в надежде, что встретит её как бы случайно.
- Нет ни в чем никакого смысла. - Отрезала Виктория.
- Но... же... ведь... Ты такой же символист, как и я! - воскликнул он, задыхаясь от мысли, что она также резко, как и в последнюю их встречу встанет и уйдет. Главное заинтересовать её чем-то: - Вот я, к примеру, увидел однажды поле - смотрю: картофельное поле вроде бы, а на самом деле там... - Вадим чуть не сказал "ананасы", но заглотнул воздух и подумал, что уже больше недели прошло с тех пор, как он вывез её картины. Вывез легко и просто, а ведь она жаловалась, что это было трудно сделать, но теперь надо подготовить её к сюрпризу. Чтобы в шоке она не набросилась на него с кулаками. Он пошарил сигареты, оказалось, забыл их за тем столом, где сидел до её прихода. Ее маленькую тоненькую не взял. Подошел к своему покинутому столу, взял из своей пачки сигарету, зачем-то оставив пачку на прежнем месте, к удивлению пары уже занявшей его место, вернулся, взял зажигалку Виктории, прикурил.
- Вы увидели поле и что? - напомнила ему Виктория.
- Что - все! Понял - горизонтали шагать некуда. Везде одно и тоже.
- Что ты сказал?!
