Столько планов грандиозных – когда ими заниматься? В сутках только двадцать четыре часа. Ещё тренировки скоро надо проводить. Эх, сейчас бы ещё одного попаданца из будущего для помощи в обучение боевиков и организации силовых операций. Какого-нибудь военного с боевым опытом. С авантюрным складом характера, то есть отмороженного на всю голову. Питающего антипатию к большевикам: ленинцам и сталинцам. Вот тогда, мы бы с ним закрутили. Опять же не ради личной власти и богатства, а для другого будущего – без перегибов и потрясений. С сильной Россией, где демократы и олигархи знают своё место, где работают социальные лифты и предоставлены все (посильные для бюджета) материальные блага для трудящегося народа. Как образно говорили участники кронштадтского восстания 1921 года – мы за Советы, но без коммунистов. Ладно, как молвят китайцы: дорога в тысячу ли начинается с первого шага. А не поехать ли мне взглянуть на мой будущий ресторан. В собственном заведении можно такое устроить! Всё-таки мне нужна известность. Самое простое, стать известным эстрадным исполнителем. Любимцем публики и народа. А с известностью, гораздо легче войти в политику. Сейчас, не как раньше, когда певцу дворянин брезговал руку подать. Сегодня, тот же Шаляпин – величина, желанный гость в любом салоне. Сословных предрассудков ещё хватает, конечно, поэтому подстелить соломки в виде знатного происхождения - не помешает.
Здание «Большой Московской гостиницы» в начале Тверской улицы, на углу Воскресенской площади – выглядело достаточно внушительно. Именно там располагался одноимённый трактир, позже переименованный в ресторан. Сергей Сергеевич Корзинкин, получив в наследство значительные капиталы, оформил интерьеры нового заведения в роскошном стиле. Для привлечения внимания публики поставил в центре главного ресторанного зала стол и предавался там чревоугодию вместе с друзьями. Купцы говорили, смеясь: „Лучший потребитель ресторана – сам хозяин“.
Но, увы, вскоре прогорел и вынужден был расстаться со своей собственностью. Новыми владельцами стало «товарищество на вере» из трёх человек: Дмитриева, Сергеева и Рогожина. При них гостиница расцвела, ресторан часто посещали знаменитые писатели и музыканты. Здесь любили бывать Чайковский и Чехов. По слухам, когда однажды сломался лифт, то пьяненький Шаляпин на собственных плечах дотащил в умат ушатанного Бунина в его номер, не испугавшись, что оный располагался на пятом этаже.
Однако, не смотря на подобную популярность, больших барышей ресторан не приносил. Мало-мало окупая себестоимость. Положение спасало лишь то, что его мраморный зал часто использовался для проведения многолюдных торжественных собраний разных общественных комитетов и союзов.
Посмотрел, подумал – помещение понравилось. Продать, конечно, никто не продаст. Да, и не потяну. А вот аренда – может быть. Надежда на успешное решение была. По слухам среди членов товарищества возникли трения. Чем можно было воспользоваться в свою пользу. Опять же, после получение определённой известности в обществе. Так что, хочешь – не хочешь, а начинать придётся с «Яра».
Время подходило к вечеру, поехал домой. Вчера после посещения московских магазинов, мои девушки вошли во вкус, буквально потребовав, чтобы их сводили куда-нибудь «отдохнуть». Ибо, сейчас не средневековье, а они не затворницы, чтобы постоянно сидеть дома. Внял. Предложил на выбор театр или синематограф. Выбрали последнее.
Как назло, когда уже собрались на выход – телефонировал Зябликов. Попросил в течение двух часов подъехать к Василию Фёдоровичу, заверить и подписать какие-то бумаги.
Решил довезти дам до места, а потом, оставив их под присмотром Николая, отправиться по своим делам.
Здание иллюзион-театра снаружи прямо блистало от разноцветного электрического освещения, Окрашенные в разные цвета лампы придавало ему, по меркам моего времени, какой-то предновогодний вид. А вот внутри в фойе, вход в который был свободный для любого прохожего с улицы, мне не понравилось. Шум, гам, столпотворение, какие-то непонятные девицы, любезничающие с ними мужчины в возрасте. В углу на небольшой сцене, молодой парнишка семитской внешности разухабисто исполнял куплеты в духе Бубы Касторского, но с более фривольным содержанием. Купив в кассе билеты, препроводил Наташку и Лизу в зал. Наказав Маленькому смотреть в оба, уже направился к выходу, как вдруг чуть не споткнулся, буквально наткнувшись на вызывающий взгляд из последних рядов зрительного зала. Яркими блестящими глазами, с ехидным прищуром, на меня с вызовом смотрела девочка лет десяти-одиннадцати лет. Правым плечом она прижималась к какому-то захмелевшему пожилому господину, то и дело клевавшему носом, безуспешно пытаясь выйти из состояния полудрёмы. Лицо ребёнка показалось мне знакомым.
