Развод родителей ударил по маленькой Свете очень больно. Она сразу и однозначно заняла сторону матери, но отец, человек очень не бедный, с хорошими связями, легко добился, что дочь осталась с ним, а с матерью общалась очень дозировано и только под контролем. В результате девочка подняла бунт. Сначала яростный и непримиримый, потом пакостила исподтишка, прежде всего мачехе, которая, о чудо, с самого начала пыталась наладить с ней нормальные отношения. Но, надо сказать, что взрослые не оставляли ситуацию на самотёк. Со светой работали детские психологи, тоже исподтишка, в результате в последние пару лет она скандалила больше из принципа, по инерции. И вот, в последние полгода, ей случилось наблюдать Веронику Павловну в естественной среде обитания… А ещё, будучи почти официально в ванином «гареме», она, с точки зрения магии, если и не была одной из хозяек в его доме, то где-то около и потому сумела прикормить дачную кикимору, которая передавала ей многое из того, что ванины мама и бабушка обсуждали в его отсутствие. И вот тут сложилось: работа психологов и пример, который подавала ей мачеха, наложились на то, что она наблюдала в ваниной семье. Всё это привело к определённому катарсису и Света ужаснулась. Теперь конфликт родителей виделся ей совершенно в другом свете и, всё также любя мать, она поняла и отца, который вынужден был развестись, чтобы не разрушить не свой бизнес, свою жизнь.
Она вошла в гостиную и застыла на пороге. Было страшно, поэтому она произнесла очень тихо, в тайне надеясь, что её не услышат:
— Мама Катя…
Но мачеха её услышала, повернулась и посмотрела очень удивлённым взглядом. Внешне казалось, что она ждала продолжения, но на самом деле просто не знала, как на это реагировать. А Света потупилась и, поскольку отступать было уже некуда, промямлила:
— Прости… меня пожалуйста… За все мои выходки…
Та, кого она впервые в жизни назвала мамой, быстро подошла к ней, обняла за плечи и спросила:
— Что-то случилось.
Света стояла молча, закусив губу, но довольно быстро решилась:
— Угу… увидела кое-что со стороны…
Мачеха отвела её к дивану, усадила и решительно потребовала:
— Рассказывай!
И Света, сбиваясь, очень сумбурно, поведала ей о своих наблюдениях за ваниной… ну, будем называть ЭТО семьёй и о своих выводах.
— И, понимае… шь… — Света потом очень долго удивлялась, как легко мачеха приняла её переход на «ты», после всего, что она устраивала. Она же не знала ни о нанятых отцом психологах, ни о том, что Екатерина Андреевна очень внимательно слушала все их рекомендации, — ведь если бы я осталась с мамой, я бы стала такой же! — в голосе Светы послышались истерические ноты.
— Не стала бы, — очень серьёзно ответила мама Катя.
— Значит, стала бы мамкиным цветочком. Даже не знаю, что хуже. Вот только непонятно: Ваня вроде должен быть таким цветочком, а он… иногда такой и есть, а бывает… знаешь… как железный! Даже с мамкой со своей!
— Расскажи мне о нём.
Света задумалась и вдруг встрепенулась:
— ОЙ! Меня же Надя ждёт!
— Ну так позовём её!… — ответила мама Катя, выглядывая горничную, но Света её остановила:
— Да нет, я ей сказала, чтобы меня ждала…
— Ну беги! Прихорашивайтесь и сразу сюда. Но вечером будете мне всё рассказывать! — последнее было сказано с шутливой строгостью в голосе.
Следующее утро началось для Вероники Павловны с облома: она специально взяла на работе отгулы на всю предновогоднюю неделю: плотно пообщаться с сыном, научить его уму-разуму и вообще. Но тут выяснилось, что дражайшее чадо вовсе не горит желание тратить все новогодние каникулы на общение с матерью. Более того, у сыночка вдруг, неожиданно, совершенно непонятно откуда, нарисовались собственные планы, которые ни обсуждать, ни, тем более, корректировать по маминой указке он не собирался. Просто поставил мать в известность: «Мы сегодня по магазинам!», подхватил заехавших за ним девушек, не забыв прихватить и мавку, и умотал.
— Зачем ты ему деньги дала? — с явной неприязнь в голосе спросила Зоя Владимировна, сосредоточенно глядя на закрывшуюся за внуком дверь.
— А я не давала, — выдала совершенно неожиданный для неё ответ Вероника Павловна.
— А на что же он гулять пошёл?
— У них стипендия приличная, а тратить негде, вот и накопил сколько-то. Ванька-старший теперь алименты ему напрямую переводит. Может и Светка эта его содержит. Богатенькая, вот и нашла себе игрушку.
— То-то он теперь тебе хамит постоянно… — скривилась Зоя Владимировна.
И обе дамы горестно вздохнули: самый надёжный поводок, которым Вероника Павловна управляла сыном вдруг, неожиданно, порвался. Но она не теряла оптимизма:
— Ладно, всё равно он скоро всё просадит и приползёт за подачкой.
Вернулся Ваня домой усталый, но довольный. Света затащила их в супермаркет гораздо более элитный, чем всё, где ему раньше удавалось бывать, стало быть и посмотреть, и купить там можно было много чего гораздо лучшего, чем в других местах. И хотя это заметным образом пощипало его финансы, но покупки радовали. Он даже повесил на семейную ёлку несколько купленных только что ёлочных игрушек.
