Церковь Прави маскировалась под клуб исторической реконструкции, работающий по раннему русскому средневековью и базировалась в одном из московских парков. Будучи официальным юрлицом они арендовали небольшой клочок земли, на котором поставили городище («А ничо, даже похоже…» — констатировал Соловей, когда рассматривал привезённые ребятами фотки), где разместили капище — круг из нескольких чуров с алтарным камнем в центре, избу с печью и мастерские, где полулюбительски, полупрофессионально делали всякую сувенирную продукцию по теме древней Руси. Ведь, как всем известно, в рыночном обществе истинно некоммерческая организация существовать не может. Мастерские, кстати, тоже получились почти аутентично, хотя большую часть продукции делали всё-таки на современном оборудовании. В главной избе, носящей гордое имя Княжего Терема, за ради удобства и комфорта исторической достоверностью тоже немного пожертвовали: Большая русская печь топилась по белому и была снабжена кирпичной трубой, а в отсутствие людей микроклимат в избе поддерживали ловко спрятанным электрическим отоплением.
Встреча волхва родственного культа была торжественной, но не многочисленной. Ну это и понятно: щёки надуваем, себя проявляем, чтобы в грязь лицом не ударить, но присматриваемся, принюхиваемся: Кто такие? Что такое? Так что представлена была только верхушка Церкви Прави, но представлена во всём блеске: Семён-Богумил в тулупе и накинутом поверх него белом с красным шитьём плаще выступил вперёд, его жена — волховица, как и Света — подала гостям хлеб-соль: приличных размеров каравай на вышитом рушнике, причём каравай был сделан на закваске и пекли его в той самой печи. По правую руку от волхва стояли князь с княгиней — формальный глава клуба, по левую — седобородый старец в очках, а чуть за князем ещё один мужик квадратного вида с плотной лопатообразной бородой. Волхвы, котором было едва за двадцать, выглядели в этом строю самыми молодыми.
Ваня принял хлеб, прошёл вместе с Богумиом к алтарю и возложил каравай на него со словами:
— Древним богам жертвую с радостью и от чистого сердца!
В ответ в зимнем небе что-то пророкотало и дедушка в очках бросил удивлённый взгляд наверх. А Ваня отломил кусок от каравая и вкусил его, то же сделали и остальные присутствующее, ибо не вкусить жертвенного хлеба, предложенного богам — значит оскорбить небожителей. Русские боги не хозяева своему народу, но лишь старшие в Роду, они сидят за одним столом со своими детьми.
Дальше пошли представления и знакомства.
Богумил представил своих коллег. Его девушка, волховица, в миру светина тёзка, но предпочитавшая называть себя Лана, приняла ритуальное имя Голуба и Ваня почувствовал, что имена Богумил и Голуба для их носителей — истинные. Формальный глава клуба носил звучный титул князя и звали его Ярослав. По жизни Ярослав, так что «игрового» псевдонима для клуба брать он не стал. По профессии историк, ученик дедушки в очках и с жиденькой бородкой. Тот представился как старец Боян, летописец клуба реконструкции вообще и Церкви Прави в частности. В миру — Наум Маркович, оказался вообще профессором одного из московских ВУЗов. По истории, кто бы мог подумать! Вообще-то основатель клуба. Имя Боян тоже оказалось истинным. Супруга князя Ярослава — Татьяна, в клубной иерархии — княгиня, тоже решила не брать себе игровой псевдоним. В конце концов связи Руси с греческими колониями на Понте всегда были довольно плотными и ничто не мешало какой-нибудь гречанке утвердиться в роли местечковой русской княгини.
Для представления клуба на всяческих мероприятиях этого было более чем достаточно. Ну и последним представился тот самый мужик с бородой — Михаил, в клубе — Садко, начальник бригады сантехников в одной из местных управляющих компаний, в клубе занимался тем же самым — руководил мастерскими, клепающими сувениры, снарягу для реконструкции и прочее и прочее. А заодно нашёл себя в роли главного купца, потому и прозвище своё получил.
Дальше пошли разговоры, посмеялись над ваниным посохом, все кроме Голубы, которая провела вдоль древка швабры рукой и выдохнула:
— Вот это да! Вот это сила!
Ваня преподнёс свой подарок — ксерокопию одной из древних книг, хранящихся в библиотеке Спецкафедры. Собственно саму книга — два десятка деревянных дощечек с вырезанным на них текстом — студентам на руки не выдают, по причине ветхости, так что Ваня предпочитал изучать её по сканам на собственном планшете, но для предполагаемых союзников её распечатали на цветном принтере.
Боян и Ярослав издали сдавленный писк и бросились просматривать преданные им листы.
— Вы… уверены?… — сдавленным голосом спросил старый профессор.
— С подлинника XII века, — спокойно ответил Ваня, — но сама книга переписана с источника VIII века. Только меня просили передать просьбу: не публиковать эти материалы, даже там, где обсуждают альтернативную историю, и вообще желательно, чтобы это не вышло за границы Церкви Прави.
