Она всё знает обо мне. Вот и хорошо, не надо о себе ничего сочинять. Я почувствовал, что стал намного выше и смелее в своих глазах, чем тогда, в детстве. А она, всегда высокомерная, изменилась, стала сейчас вдруг ниже и проще, этакая веселая и игривая. Она чувствовала, что нравится мне. А вот нравлюсь ли я ей? Предложил зайти в кафе, где играла негромкая музыка. В разговоре выяснилось, что Феодосию она не любит и собирается уезжать отсюда. И я начал соображать, чем же её можно удивить, чтобы удержать? Задачка с одним неизвестным, но женского рода. Непосильная. Ну, понятно, Феодосия – это порт, старые дома, неровные разбитые дороги, мусор, жара. Так думала она. И тогда я просто начал перечислять ей семь чудес древнего города, по которым можно остаться жить здесь. В детстве мы никогда не углубляемся в историю родного края.
– Феодосия! Она как красиво стареющая дама, на седые волосы которой упал оберег в виде намоленой мантильи, как луковичный купол исцеляющей энергетики и веры. Здесь легко дышится, сердечко твоё и давление приходят в норму. И тебе остается лишь заниматься любимым делом. Ты музыкант, а здесь с давних времен произошло переплетение культур Запада и Востока. Множество известных людей посещали этот дивный край, а сколько их здесь проживало. Чего стоит только один Айвазовский со своими выразительными морскими пейзажами, подаривший Феодосии железную дорогу и воду.
– Но где я буду играть на инструменте? Здесь так мало залов с хорошей акустикой.
– Давай-ка попробуем дать концерт в гостиной музея Айвазовского, где сотни картин будут аплодировать тебе тёплою волною, а затем в древнейшем Храме Саркиса, – и я раскрыл ей некоторые исторические корни. Храм Сурб Саркис – армянский храм 14-го века. Он изобилует древними, вмурованными хачкарами – каменными крестами со сложными орнаментами. В границах генуэзской крепости каждый приходящий народ ставил свою церковь, храм, мечеть. Их насчитывалось более ста. Все уживались и все молились одному Богу.
Так мы и сделали с выступлением. В начале концерта я читал рассказ или стихи о городе, затем Мария играла духовную и классическую музыку. Акустика древнего храма подхватывала орган и все оттенки семи нот и, ударяясь о вековые стены, метались над нами и смятенная Аве Мария, и фуги Баха, унося наше сознание на вершину горы Митридат. Марии такое выступление понравилось. Её тепло и приветливо встретила неискушенная публика курортного города.
Вскоре я подарил ей на день рождения полет на параплане в Коктебеле. И ощущение счастья.
– А парашют там дают? – пошутила она.
Гора Клементьева на вершине Узун-Сырт, что означает «длинный хребет, спина», где постоянно возникают восходящие воздушные потоки, уносящие твой дельтаплан в мечту. Здесь проходит 45-я параллель, которую называют Золотой осью, или серединой планеты.
В небо с инструктором они взлетели легко, и, как большая чайка – мартын, стали плавно планировать у берега моря. Для меня время их полета, казалось, шло долго, но они приземлились буквально через 15 минут.
– Тебе не страшно было?
– Совсем не страшно, – радостно от переполнявших чувств выплеснула эмоции Мария. – Ощущаешь себя свободно парящей птицей. Может быть и было небольшое напряжение перед полётом, но оно быстро прошло. Появляется ощущение свободы полёта. С высоты открываются очень красивые окрестности. На земле такой красоты никогда не увидишь. Так это здорово! Спасибо тебе, – и поцеловала меня в щеку.
"Жизнь – это не те дни, что прошли, а те, что запомнились" говорил один классик.
Каждый день я устраивал для неё праздник. Она меня просто вдохновляла на это. Хотелось жить, творить и радоваться с нею вместе. Истинная красота коренится внутри человека, ложная – вовне. Она стала более приветлива и улыбчива. И вообще, она очень похожа на мою мать.
Ранним утром по прохладе мы шли к морю. Запах морского парфюма – водорослей и йода, начинал чувствоваться при приближении к берегу. Вода родниково-прозрачная хвалилась рыбками, крабами, медузами. Недалеко от пирса стайка афалин гоняла по кругу косяк ставриды и кефали, создавая пенящийся бурун.
Мы с Машей мерным брасом заплывали далеко за буйки и, лёжа на спине, любовались ещё спящим городом, раскинувшим улицы, как руки на хребте лежащего холма великана, напоминающего исполинскую застывшую волну морского прибоя, накрытого лёгким облачком-одеяльцем.
Затем уставшие, падали на теплый песок. Рябь воды быстротечно отражала блики солнца. Солнце отражается в чистой воде, а небо – в сердце. Мне сейчас так хотелось заморозить эти прекрасные моменты. Две тёплых волны эмоций осторожно шли навстречу. Мы сидели с Машей, касаясь руками, и перекатывали из ладони в ладонь какой-то удивительный камешек, мягкого золотистого цвета со сверкающими золотыми песчинками, как талисман.
– Я с тобой за полгода получила больше положительных эмоций, чем с бывшим мужем за несколько лет. Спасибо тебе, что ты открыл мне глаза на наш город. Мне казалось, что я его знаю, а оказалось, что совсем нет.
