— А что, не видно? — мрачно произнес Толян, — Я — татарин. А незваный гость — хуже татарина.
— Ладно. Другой бы спорил, драться полез, а я ничего, не гордый. Могу и один зайти.
— Вот и заходи. А вы, ребята, в машине подождите. И собачек не дразните, ладно? Укусить могут, а вам еще жениться надо…
В калитку примерно так же, как вчера меня, пропустили качковатого парнишку в спортивном костюме и кроссовках. Собачки, предупредительно рыча, пошли рядом. Мордастый, небритый, подстриженный накоротко посетитель не вызвал у них симпатий. У него песики тоже положительных эмоций не пробудили. Юноша понимал, что если эти зверюшки возьмут за глотку, то «лебединую песню» спеть не успеешь. Но он все-таки шел в уверенности, что оставшиеся за забором друзья, если что, выручат.
Они прошли на кухню. Дверь осталась незапертой, поэтому я хорошо слышал весь разговор безо всякого вмешательства РНС.
— Я пришел к тебе с приветом… — начал качок.
— «…Рассказать, что солнце встало»? — спросил Толян, цитируя классику.
— Что оно горячим светом где-то там затрепетало?
Качок хихикнул, похоже, что у него школьная программа еще не стерлась с последней извилины.
— Тебе корешки привет передавали, — сообщил он Толяну, — большой и горячий, само собой. У них неприятность большая. Им из города один большой человек кое-какой товар подкинул на хранение. «Лимонов» на триста, не меньше. А какие-то суки все это — на ветер. Точнее — в огонь. Мало того, ребят, что от московского шефа, — замочили. Шестерых, понимаешь?
— А я тут при чем? — спросил Толян, — Я в эти дела не играю. Ваши должки
— вы и платите. Я даже не знаю, что за товар, кто его вам, разгильдяям, доверил… И был ли вообще товар, тоже не знаю. Может, вы мне фуфло гоните?! С вас взятки гладки, вам соврать — как два пальца обоссать.
— Обижаешь… — качок попытался говорить крутым голосом, но выходило совсем плохо. Его крутость тянула на третий юношеский, не выше.
— Разве я обижаю? — удивленно спросил Толян. — Вот когда вам собаки яйца поотрывают, тогда обидно будет. Пусть Алмаз сам придет, если его приперло, а вас, сявок, больше не присылает. Как он вам «Ниссан» одолжил, не пойму…
— Ну ладно, — вздохнул качок, — похоже, не понял ты ни фига. Если хочешь, мы Алмазу передадим, как ты сказал. Только не жалей потом, командир. Собачки не всегда выручают…
— С Алмазом я сам поговорю, без сопливых, — повторил Толян, — ему тоже надо кой-чего подсказать, а то вы его раньше времени уморите. Вы ж беспонятные вовсе, а все пальцы веером кидаете…
— Как скажешь, начальник, — прошипел качок, — только сготовь на случай «лимонов» тридцать. Сейчас ведь не Алмаз верхний. Ему платить надо, а ты из общака брал, говорят…
— Много знаешь, зема, — заметил Толян, — и до фига болтаешь. Кому я должен — у меня записано. Дилеры, мать вашу, нашлись…
— Похоже, ни хрена ты не понял, командир… — зловеще процедил гость и двинулся к выходу, но тут мощно зарычала псина.
— Не любит он невежливых, — пояснил Толян, — особенно если молодые, жизни не видали, а дедушек Советской Армии, воинов-интернационалистов, пугать начинают. Иди давай. До калитки дойдешь, не тронут.
Качок действительно благополучно вышел из дома и дошел до калитки, сопровождаемый Толяном и собаками. Когда Толян закрыл за ним калитку, посол еще раз напомнил:
— Алмаз приедет — приготовь «лимоны».
Собаки ответили дружным гавканьем, «Ниссан» фыркнул и покатил прочь. Толян вернулся в дом, а в прихожую спустилась Кармела.
— Проблемы у тебя, Толичек? — спросила Таня.
— Есть немного, — вздохнул тот. — Бизнесовые…
— Чем тебе помочь? — поинтересовалась Таня.
— Да я сам разберусь…
— Заплатишь?
— Чем? — хмыкнул Толян. — Поросятами? У меня нала — как у козла молока. Алмаз поймет, он со мной на зоне три года чифирил. А из общака я брал полтора «лимона» на телик. Даже если по счетчику — пока не больше трех. А эти пацаны, блин, тридцать захотели…
— Что-то этот малыш уж больно выступал, — прикинула Кармела, — «Алмаз теперь не верхний…»
— Да на понт кидают. Сами-то как были «шестерней», так и остались. Просто Алмаз сглупил. Знаю я, что там за товар…
