По грядке, примазываясь к земле, поглядывая на всякий случай во все стороны, даже на окошко, из которого сам только что выпрыгнул, я прополз вдоль торцевой стены дома. Противоположная от ворот стена была в огне. Пламя рвалось из всех окон первого этажа, его засасывало в окна второго. Желтоватый дым уже столбом тянулся вверх. Я рискнул и пробежал вдоль этой стены, шарахаясь от огненных языков, глянул за угол — никого. Здесь никакой растительности не было, между забором и стеной — ровное место. До следующего угла добежал спокойно, хотя пару раз и оглянулся. Осторожненько, сперва высунув ствол и лишь потом — часть головы, посмотрел в ту сторону, где располагалось крыльцо, и стоял «Ниссан-Патрол». Перебегал я к джипу еще волнуясь, но когда, выглянув из-за запасного колеса, подвешенного на заду «Ниссана», увидел тех двоих, понял, что они уже не проблема.
Можно было прямо тут же садиться и гнать отсюда куда-нибудь, лишь бы подальше. Пожар в конце концов не заметить нельзя. Сколь бы ни были трусоваты местные, а все-таки пожарников вызовут. А заодно, может, и милицию побеспокоят. Хотя потом наверняка будут отнекиваться и говорить, что пожар видели, а стрельбы и взрывов не слышали.
Но меня, уже уверовавшего в успех, вдруг дернуло: «Забери скрипку и погляди, что с Кармелой». Это была РНС собственной персоной.
Двери были снесены с петель то ли взрывом моей гранаты, то ли теми, в кого эта граната полетела. Дыму в прихожей было уже много, но запаха крови этот дым перебить не мог.
Теперь я мог быть совсем спокоен. Толян, Алмаз, два джампо-алмазовских боевика и три собаки были мертвы. Граната рванула очень удачно — в самом низу правой от входа лестницы. Парень, поднимавшийся по ней, лежал поверх собачьих туш. Сколько осколков он получил и долго ли промучился, я мог только догадываться, но ветровка его и брюки превратились в кровавые лохмотья. Второй, прикрывавший его огнем от левой лестницы, получил только один осколок — под кадык и навзничь валялся поверх Толяна. Толяну и Алмазу тоже досталось «лимонных долек», но они их уже не беспокоили.
А вот Кармела, хоть и висела на скованных руках — никто ее вопреки моим прикидам освобождать не собирался, — была жива. Осколки сшибли несколько балясин на обеих лестницах, пробили несколько ступенек, но ее не задели. Она дышала, хотя контузию от гранаты получила, а кроме того, уже здорово наглоталась дыма.
Ключик от наручников пригодился. Я отстегнул Кармелу от балясины, мешком взвалил на плечи и вынес во двор. Оставить ее на воздухе с освобожденными руками? Рискованно. Она могла и прикидываться, а автоматы убитых у «Ниссана» джамповцев были совсем рядом. И я решил отдать ей должок: дотянул до «уазика», пристегнул к той же дуге тента и оставил так повисеть. Правда, опустил боковые стекла, чтобы не окочурилась без свежего воздуха. А сам ринулся наверх — за скрипкой и «винторезом».
Подниматься пришлось, перелезая через трупы собак и искромсанного осколками боевичка. От угара можно было сдохнуть, воздух нагрелся до полсотни градусов, а то и выше. Кроме того, я как-то позабыл, что на совесть завалил дверь изнутри.
Матерясь и задыхаясь, я изо всех сил стал долбить дверь прикладом. Не знаю, на каком ударе она проломилась, но я все же сумел протиснуться в комнату, отвалить гардероб и отодвинуть кровать. Здесь было столько дыма, что я едва вытерпел секунд десять, которых хватило на то, чтобы схватить Танину сумку и футляр с «винторезом». Доски пола уже начали гореть, и, задержись я на секунду, мне бы уже не выскочить. Едва я свалился по лестнице и вылетел на крыльцо, как из кладовки, в которой мне пришлось провести ночь, рвануло такое тугое пламя, что попади я под него — угольки бы остались.
Забросив все под ноги стонавшей и дергавшейся Тане, я сел за руль и только тут заметил, что на приборном щитке нет ключа. Какую мать я помянул — не спрашивайте…
Пересаживаться в «Ниссан»? Бежать в дом, где пламя уже хлещет изо всех окон и где вот-вот начнут рушиться балки? Я поступил проще, и оказался прав. Ключ лежал в кармане Таниных джинсов.
Поворот ключа, стартер захрипел, сцепление, газ… Поехали! Куда-то по корявой, но сухой полевой дороге, в направлении леса. Попрыгай теперь ты, Танечка!
«УАЗ» выкатил на пологую горку, откуда хорошо виднелась ферма и горящий дом, дорога, ведущая к деревне, по которой в направлении пожара катило четыре алых автомобиля.
Я уже въезжал под сень перелеска, произраставшего на горке, когда вдруг земля ощутимо дрогнула, а затем басовито раскатился взрыв… Я аж притормозил от неожиданности, приоткрыл дверцу и глянул назад.
Над тем, что несколько секунд назад было горящим домом, клубилось огромное облако дыма, а сверху падали какие-то бесформенные, красно-серо-черные ошметки и обломки…
— Тол! — отчетливо сказала Таня. — Это тол взлетел… Мы его вчера в гараже спрятали…
— Без детонатора взлетел? — не поверил я, хотя мне лично было плевать, отчего и почему — главное», что меня там не было.
