В сумке мне нужно было только одно — коричневая тетрадь с адресами бывших сослуживцев покойного Степаныча. Я в тот момент не помнил, кому из трех достался вогнутый плюс, но знал, что перстни с минусами еще не у меня. Два перстня и два адреса, да еще и живая Кармела — это багаж, с которым можно кинуться в ноги Чудо-юду! Я бы на его месте не стал взрывать родного сына при таком раскладе… В сумке лежали автоматы, патроны, гранаты, консервы, мой запылившийся и мятый городской костюм с ботинками, какие-то Татьянины тряпки… Вот она, тетрадка!
Я сунул ее под рубаху. Но тут со двора послышался отчаянный лай собак. Они явно демонстрировали служебное рвение, но в данном случае это было мне на руку.
Стараясь не высвечиваться в окошке, я глянул со второго этажа на двор. «Ниссан-Патрол» снова торчал у ворот. Из него выходили уже немного другие мальчики, посолидней, и я с беспокойством отметил, что на них надеты ветровки. Вроде бы погода не шибко прохладная, даже жара намечается, а они под эти ветровки, похоже, кое-что припрятали. Алмаз и Толян, первый в двубортном пиджачке тыщ за 300, второй в зеленой робе самого засаленного вида и резиновых сапогах со следами поросячьего навоза, стояли у машины и беседовали. О чем — отсюда я толком разобрать ничего не мог, РНС на этот раз мой слух не усиливала.
Впрочем, и гость, и хозяин не собирались стоять у ворот, а намеревались войти во двор. Толян уже открывал створки. На сей раз «Ниссану» позволили въехать. Три собачки вели себя как-то не так. Они виновато поскуливали, даже как-то скорбно. Похоже, их чутье уже определило недочет в собачьем поголовье.
— Ну вы что? — обеспокоенно спросил Толян, приглядываясь к собакам. — В чем дело?
— Меня боятся, — усмехнулся Алмаз, — начальство чуют…
Они шли к крыльцу, и до меня мгновенно дошло: первое, что они увидят, будет Кармела, прикованная к лестнице. Если я буду дожидаться их здесь, на втором этаже, то дождусь собственной смерти. Ферма стоит на отшибе, в селе, кроме участкового, никаких сил правопорядка нет, телефон то ли работает, то ли нет, а потому палить ребята не постесняются. Я выдернул из сумки автомат, глянул для страховки в магазин. Было чем поработать, но их семеро. Толян явно обидится на меня за такое обращение с Кармелой. И потому мне придется делать все самому. В смысле убивать.
Автомат в руки, флажок — на АВТ, затвор назад… Патрон вылетел, значит, уже был в стволе. Может, последний? Не хотелось бы… Выщелкнул из гнезда магазин — на языке что-то есть, но много ли? Надавил на верхний патрон — утопился неглубоко. Во втором, привязанном патронами вниз, — под завязку. На первый случай хватит. Пару гранат зацепил рычагами за штаны.
Толян возился с ключами, крепко запирался, как видно. Не меньше трех замков открыл. Я уже ждал, улегшись за порогом двери, ведущей с лестницы на второй этаж. Я их увижу раньше, чем они меня.
Вошли. Толян, как хозяин, пропустил гостя вперед. Балясины немного сужали сектор обстрела, но мне хватило… Та-та-та-та! Очередь вышла оглушительной, какой-то чудовищно громкой, у меня даже слегка во рту посолонело, почти как тогда, когда я впервые стрелял из автомата перед присягой.
С пяти метров промазать я не мог, да и патронов не пожалел. Где-то с десяток пуль вылетело из ствола. Толяну досталось в голову — одна штука, Алмазу побольше — в голову и в живот. Алмаза отшвырнуло налево, Толяна — направо.
— А-а-а! Не-е-е-ет! — истерически, истошно завизжала Кармела. И тут же, бешено залаяв, в дверь одна за другой бросились овчарки. Это очень хорошо, что две лестницы в доме Толяна не соединялись на втором этаже. Если б зверюги кинулись сразу с двух сторон, не кучей — фиг бы я успел их положить! Уж тогда бы я прокушенной рукой не отделался… Кадык бы вырвали, суки! Впрочем, там, по-моему, и один кобель был. Я «выплевал» весь магазин по этому живучему зверью и вовремя отскочил из дверного проема, поскольку под прикрытием собачек через входную дверь на первый этаж вломились охранники Алмаза. Они, оказывается, имели под курточками ментовские автоматы «АКС-74», короткие, с вороночками на конце ствола. Один начал длинными лупить по тому дверному проему, откуда я уже смылся, и мне пришлось помянуть добром покойного Толяна за то, что он в своем домишке сделал деревянные перегородки. Будь перегородка на двери кирпичной, пульки 5.45 запрыгали бы по коридору, и пара штук наверняка могла отрикошетить мне по мозгам.
Как я сообразил, тот мужик, что садил очередями, прикрывал другого, ползком взбиравшегося по лестнице, спихивая со ступеней изолированных пулями овчарок. Магазин я уже сменил, но парень, который полз по лестнице, мог мне для начала гранату кинуть… Ну, я тебе кину, падла!
Усики разогнуть, кольцо на большой палец левой руки, рычаг прижать, кольцо — долой… Щелкнуло! Кинуть сразу? Раз, два… Получи «фенечку»!
