Эта мартышка быстро слезла в лодку и, пропустив веревку через кольцо, ловко привязала ее за скамейку. Потом и он, и я полезли наверх. Тут я увидела, что веревка, проходящая через блоки и балку, привязана к вороту, поворачивая который можно было намотать веревку на барабан. Мы начали крутить ворот втроем. На сей раз силы у нас хватило, и веревка постепенно стала наматываться, а бочка — подниматься вверх. Вскоре крюк с бочкой поднялся почти до самого борта.
— Теперь надо развернуть балку, — сказал Мануэль, закрепляя ворот какой-то толстой кованой железякой. Мы навалились на балку и попытались ее повернуть, но это не удалось. Тогда Мануэль куда-то сбегал и принес сначала один, а потом и другой железный лом. Мы с Роситой налегли на ломы, а Мануэль потянул груз на себя. Несколько мучительно трудных минут, и балка повернулась. Бочка повисла над палубой, и мы, осторожно освободив барабан и придерживая его ручками ворота, опустили ее на палубу.
— Уф-ф-ф! — сказала Росита. — Ну и работа! Скоро уж солнце закатится!
— Надо еще очистить трюм, — солидно, как бывалый шкипер, объявил Мануэль.
Чуть передохнув, мы пошли к люку — здоровенному отверстию в палубе, закрытому крышей, которой хватило бы на небольшой домик. С помощью ломов мы сдвинули эту крышу и увидели довольно глубокий провал, из которого несло гнилью, плесенью и крысами.
— Я туда не полезу! — безапелляционно заявила Росита. — Можете меня на рее повесить или в море утопить, но туда, где крысы, не полезу!
— Я думаю, что нам не нужно очищать трюм, — сказала я, — с этой паклей мы провозимся сто лет. Ее там много?
— Сеньор Карриага сказал, что футов на десять до самого днища… — отвечал Мануэль.
— Тогда сбросим бочки прямо на нее! — сказала я. — Они не разобьются!
Мануэль, почесав свой стриженый затылок, куда-то убежал. Очевидно вспомнил о чем-то. Явился он довольно быстро, с трудом волоча по палубе толстую короткую доску. Затем он сразу же убежал опять и приволок еще одну такую же доску. Из них мы соорудили очередную наклонную плоскость, раскатили бочку и сбросили ее прямо в люк. Она мягко бухнулась, раздавив несколько крыс, хрипы и писк которых были слышны снизу.
— Ну, с этой у нас получилось, — сказал Мануэль недовольно, — а другие как? Бочки будут падать друг на друга и разобьются…
— Поехали обратно, — сказала Росита, — а то еще сидеть тут дотемна!
— Поехали! — сказала я и потянула Мануэля за руку.
— Надо еще люк прикрыть, а то пойдет дождик и зальет корабль… — важно сказал этот поросенок. И мы принялись закрывать люк! Увы, едва среди женщин объявляется мужчина, как они готовы ему подчиняться!
Мы спустились в лодку, отвязали ее и с превеликим трудом стали грести. Если бы ветер дул с берега, мы и к ночи не доплыли бы до него. Однако ветер дул со стороны моря, и нас так или иначе принесло туда, куда мы хотели… Из последних сил втянув лодку на берег, мы побрели к нашей крепости. Руки, ноги, поясница — все у меня разламывалось и болело. Росита тоже была не в лучшем состоянии. Мы едва доползли до постели и целомудренно и безгрешно уснули.
Спала я без сновидений почти всю ночь, но под самое утро мне приснилось нечто нелепое: вроде бы я долго и упорно пытаюсь вкатить огромную бочку на крышу нашего сухопутного дома. Бочка как-то уж очень упорно не хочет вкатываться, то проскальзывает, то сваливается вбок, то подается назад. Мануэль стоял рядом, не помогал мне, а только бормотал: «Бом-брам-стеньга! Грот-бом-бом-брам-стеньга! Архтерлюк!» — и еще что-то эдакое. Под конец сна я увидела грозное лицо капитана О'Брайена. Он широко улыбнулся и сказал:
— Ну вот и я! — После этого я в ужасе пробудилась. Однако О'Брайен, похоже, не знал, что я проснулась, и никуда не исчезал. Он так и остался стоять около моей кровати. Я дрыгнула ногой, но Майкл не исчезал. Он нахально стоял перед моей кроватью, где, кроме меня, лежали в разных углах Росита и Мануэль.
— Это ты? — спросила я, пощипывая запястье.
— Разумеется, — отвечал он на своем прекрасном испанском, — я пришел, чтобы забрать тебя отсюда. Рад, что ты жива и здорова.
— Послушай, — сказала я, — если я сплю, то разбуди меня. А если нет, то объясни, как ты сюда попал…
— Очень просто, я поставил свой корабль в бухту рядом с тем французом, который здесь торчит не далее, чем со вчерашнего утра…
— Откуда ты знаешь?
— Хорошему моряку достаточно посмотреть на якорные цепи, и он определит, сколько времени судно стоит в том или ином месте. Я еще не был на французе, но знаю, что на нем не все ладно. Там что, чума?
— Там просто нет ни одного живого человека. И трупов тоже нет, — сонно отвечала я, хлопая глазами и ожидая, когда О'Брайен наконец исчезнет. Но он все еще не исчезал, а продолжал задавать вопросы:
— Ладно, оставим француза в покое! — произнес он. — А вот как ты сюда попала, ума не приложу!
— Очень просто, — почти также, как О'Брайен, сказала я. — Когда твой корабль затонул, мы уплыли в лодке и приплыли сюда. А здесь мы нашли все это.
И я обвела руками комнату.
