— Вот этого, извините, я не говорил. Леха — бегунок, мы уже отследили трех бабок вроде Сигизмундовны, откуда ему заказы капают. Может, их и еще штук шесть набежит. Две из них только с иногородними имеют дело, так что фирма должна быть всероссийского, а то и эсэнговского масштаба. Не могу поверить, чтоб Антонов все заказы распределял и всем ворочал. Не его масштаб. У него касса должна быть большая, а ее нет. Он даже на выходные никуда не выезжает, даром что есть «Жигули» обтрюханные.
— А жена, теща, прочая вода на киселе?
— У него жена два раза в дурдоме побывала. Дети в интернате. Теща отдала Богу душу, тесть, отец, мать — тоже. Кроме Лехи, у него никто не бывает. А ведь киллерам надо наликом платить, причем — «зелеными».
— Рынок посмотрели?
— Само собой. Водяру ему привозят три оптовика. На точках у него пацанва, лет 17 — 18, не старше. Клиенты — алкашня. Оборот в день — не больше «лимона» в дереве.
— А он через оптовиков не переплачивает?
— Пока не замечали, но оптовиков мы проверим. Пацанов тоже прощупаем. Не сомневайтесь, гражданин начальник.
— Вот еще что, — я сильно не хотел, но все же решился. — Это сверх плана. Приглядитесь к ресторану «Чавэла», если такой знаешь. И как-нибудь неназойливо, скромно погляди, что в скрипичном футляре у девочки Тани, которая там играет.
— Кармела, что ли? — удивленно проворчал Кубик. — На хрена? Я по музантиквариату не спец. Могу подсказать мужичка, у него была ходка на эту тему, но и так скажу, что «Страдай, Варя!» у ней не будет.
— Это очень хорошо, — кивнул я. — Мне тоже, «Страдивари», «Амати» и «Гварнери» — по фигу. А вот если у нее невзначай «винторез» в этой упаковочке отыщется — считай, что твои доходы на три тысячи «зеленых» выросли.
— Не хило, если сразу! — ухмыльнулся Кубик-Рубик. — Хотя, конечно, что-то я сомневаюсь, чтоб она и то, и другое в одном футляре таскала. Я ж слушал, как играет. У нее футляр во время выступления на сцене лежит. Раскрытый.
— Дай бумажку и карандаш, — попросил я Кубика. Тот вытащил замусоленную записную книжку и долго искал чистый листок. Я по памяти нарисовал замок скрипичного футляра.
— Вот этот шурупик, — сказал я, — надо нажать. Тогда откроется нижняя крышка. Конечно, на выступления в «Чавэлу» она, может быть, только скрипку и берет. Но место для винтаря должно быть.
— Откуда ты-то знаешь?
— Я догадываюсь, понял? Вчера она была во дворе того дома…
— Ладно. Попробуем неназойливо. А если найдем?
— Перевезите ее на дачу к Симе. Пальцами лучше не трогать, ладно? Она мне нужна в целом виде.
— Обижаешь, начальник! Мы завсегда нежно…
— …Но по самые уши! Слышал. Я ведь не самый шутливый, верно?
— Да не тронем мы ее… — пообещал Кубик. — Она такая… Не шибко. Если наголодаешься или там выпьешь много, то, конечно, может быть. Но я лично столько не выпью. Ладно, привезем мы ее к Симе, сохраним девочкой, а если она уже «не», то новую поставим…
— Не балабонь, — посоветовал я. — После того, как доставите к Симе, свяжитесь со мной. А там уж я решу, куда ее девать.
— Хоп, рахим! — ответил Кубик-Рубик. — Как скажешь, начальник!
— Ладно. Засиделся я тут у тебя. Счастливо оставаться!
«Волга» дожидалась меня на месте. Я влез за баранку и первым делом посмотрел на часы. Не было и половины двенадцатого. Само собой, Кармелы в «Чавэле» быть не должно. И все же я прокатился по этой улице, чуточку сбавив скорость у цыганского заведения. Само собой, это был погребок с полукруглыми оконцами на уровне земли, отделанными изразцами в виде коней и повозок. Решетки на окне были кованые, тоже, должно быть, в цыганском стиле, но их я как следует не разглядел.
Я катил, не торопясь, все еще соображая, не заехать ли к этой самой Тане прямо сейчас. В конце концов могла она мне понравиться? Куплю роз тыщ на пятьдесят, не разорюсь… Зайду и скажу: «Танечка, я видел вас всего два раза, но не могу понять, что со мной творится…» Ну и дальше что-нибудь в этом духе.
Я подкатил к ближайшим цветочницам, притормозил, но в это самое время какой-то мужик на «БМВ» с белокурой спутницей на правом переднем сиденье как-то неловко дернул баранку вправо и боднул меня бампером.
Получилось все очень быстро, а главное — неожиданно. Я и думать не мог, что этого дурака так поведет. Но, кроме того, этот ударчик сильно качнул мою голову, и я рассадил лоб, разбив стекло левой передней дверцы.
Козел со своей курвой резко сдали назад, объехали меня и дали газу. А я единственное, что успел сделать, так это вовремя выдернуть носовой платок и прижать ко лбу, чтоб не замарать в кровянке свой референтский костюмчик. Матюков у меня было вдоволь, но ругаться просто, без конкретного адреса, не хотелось.
В аптечке, лежавшей в бардачке, нашлись вата, йод, но не было ни бинта, ни пластыря. Порез, правда, был не ахти какой, но все же… Я уже вышел из возраста, когда считал, что ссадины, синяки и прочее украшают мужчину. Очень не хотелось, чтобы Елена и Зина с ехидством, достойным лучшего применения, заметили: «Наконец-то Димуля сам получил по лбу! Нашелся же мужик, который рискнул!»
