— О, — воскликнул я, довольно успешно изображая милое удивление. — У вас, Танечка, оказывается, и спортивные успехи были?
— Что было, то было, да нет ничего… — ответила она, но девчачий голосок у нее вышел не слишком естественным. Газета была десятилетней давности, а той спортсменке, что целилась из винтовки, было никак не меньше восемнадцати.
— Все-таки КМС, — заметил я. — Не каждому дано. Да и второе по области — неплохо.
— Может быть, — сказала Таня, справившись с первым неприятным ощущением.
— Я уже давно это забросила.
Ой ли? У меня такого впечатления сейчас уже не складывалось. Единственное, что меня волновало: нет ли у Тани еще какого-нибудь инструмента, кроме скрипки и гипотетического «винтореза». Сейчас она была в маечке и облегающих джинсах, поэтому «макарова» спрятать ей было некуда. Я свой личный, переодеваясь, незаметно от «Будулая» переложил в карман штанов, а подмышечную кобуру, обмотав ремнями, пихнул во внутренний карман своего «референтского» пиджака. Штаны мне дали широкие, и пушка не просматривалась. Однако у Татьяны бюст был довольно большой, и под него вполне можно было упрятать пистолетик, типа «браунинга» 6,5 или какую-нибудь самоделочку под советский малокалиберный патрон 5,6. Мне лично при недостатке оперативности любая из этих комбинаций пятерок и шестерок была бы вполне достаточным пропуском на тот свет. А я туда по понятным причинам не торопился.
Конечно, будь я уверен, что у Тани нет ничего под рукой, а разобранный «винторез» тихо дремлет в футляре, знай я, что за воротами, на улице, ждет-пождет Лосенок, готовый за какой-нибудь час доставить меня в родную «крепость» к Чудо-юде, то, наверно, позволил бы себе вынуть «Макаров», предъявить свое удостоверение МВД или ФСК — какое выдернется первым, привести загодя подготовленных понятых, вроде Чупы или Бетто, надеть на Таню наручники и отконвоировать к обрадованному Сергею Сергеевичу. Ветерану, конечно, после этого пришлось бы расстаться с перстеньком и вообще уйти на покой — от слова «покойник». Свидетелей мы не производим — закон Космоса.
Но увы, обстоятельства складывались совсем иные. У меня было немало оснований думать, что Чудо-юдо собирался меня взорвать. То, что ему «Волга» надоела — это его личное дело, даже если после взрыва «АСКО» выплатит ему страховку, а государство освободит от части налога на транспортные средства. Но поскольку он при этом решил и своего родного первенца ликвиднуть — извините. Тут у меня тоже кое-какие интересы имеются. А потому не зная броду соваться в воду — на фиг нужно. Ни Лосенка, ни Варана с ребятами у меня не было. Конечно, наверно, можно было попросту приложить из «макара» и Будулая, и Кармелу, упрятать «винторез» в футляре куда-нибудь в чемодан и сесть в электричку. Кинуться в ножки родителю: «Не погуби, родной! Оставь душу на покаяние!» Только где у него будут доказательства, что я не работал против него? Ведь получится, что я отрубил киллера со всеми концами. Если он сказал, что киллера надо живым, значит, именно это ему и надо. Да и вообще, ну не дурь ли, привозить вместо живого… то есть живой, какую-то винтовку? Спьяну не придумаешь! Похоже, что вы, гражданин Баринов, мягко говоря, одурели. От страха, волнения или еще от чего.
— Давай, сынок, еще покопаем! — предложил Будулай, и тем дал мне возможность немного поостыть и не наделать глупостей.
На сей раз мы провозились до темноты, но сделали, кажется, всю работу как надо. Говорили мало. Так, обменивались размышлениями о видах на урожай. А я, копая, все приглядывал за карманом, чтоб упаси Бог раньше времени не засветить «Макарова».
— Ну вот и управились… — распрямив спину, сказал Степаныч. — Таня, чай пить будем?
— Уже готово! Варенье на столе.
Если бы я не подозревал Кармелу в более крутых делах, то наверняка заподозрил бы ее в желании меня окрутить. Пока мы окучивали картошку, наш снайпер-музыкантша сумела сварганить пирожки с яйцами и луком, с клубничным вареньем и с капустой. Все это было исполнено в печке, что требовало немалого мастерства.
Максимум, на что была способна моя законная супруга, как и ее дубликат, — это изготовить пиццу из полуфабриката. Конечно, она знала и умела много другого, но тут явно проигрывала. Я как-то в первый раз подумал, что Таня-Кармела очень женственная особа, хотя и некрасивая.. Неужели она, пекущая такие вкусные пирожки, готовящая борщ и еще превосходно играющая на скрипке, способна за полкилометра пристрелить, пусть не самого лучшего, но все-таки человека? А после этого внаглую проехать мимо гаишного поста на белом «Запорожце»… Очаровашка, прямо очаровашка!
— Таня, а вы машину водите? — спросил я.
— Вожу, — кивнула она, хотя по логике вещей должна была бы отрицать.
— Я ей доверенность на свой «Запорожец» дал, — сказал «цыган», сразу объяснив, почему Кармела не стала врать. — У меня права отобрали, а машина мне положена, как инвалиду первой группы. Зачем пропадать?
