Вот он и белый «Запорожец» нашелся! Все прямо в руки плывет. А я-то, дурак, думал, что киллер на угнанном ездил. Нагородил себе в голове вавилоны, будто он на «Запорожце» только со двора выехал, а потом на другую пересел. А все гораздо проще: пошла Танечка со своей скрипочкой во двор, залезла на чердак, достала винтовочку, тенькнула в лоб дорогого зарубежного гостя, спрятала все обратно в футляр, достала Тютчева и села читать на лавочке, ожидая, пока Дима Баринов прибежит киллера ловить. Дима прибежал, Танечка ему состроила невинные глазки, посюсюкала детским голоском, умилила своей простотой и отрешенностью от жизни и ее прозы. А дальше — больше. Белый «Запорожец» помянула специально, чтоб мы его увидели брошенным. Рисково, но на психологию сыграло. Пустую машину с московским номером мы наверняка за угнанную примем. И не станем ее по номеру искать, даже если милицию подключим. А тем более, не будем ждать, что киллер придет и сядет себе в этот «Запорожец». Минут через десять после того, как мы укатили, она пришла, села и уехала к дедушке Степанычу. Он у нее небось не спрашивает, зачем ей машинка нужна. Правда, рисковала, могли ведь «Запорожец» угнать, если он с незакрытой дверцей стоял… А может, и нет! Может быть, и рассчитывала на это. Угонят, а она напишет заявление, что его у нее увели прямо из Болшева. И поди докажи, что не так, даже если «Запорожец» найдут.
— Да, Танечка, — вздохнул я, — щедро вас природа одарила. И швец, и жнец, и на… скрипке игрец.
— Вот жена кому-то достанется, — вздохнул Степаныч. — Эх, где мои семнадцать лет?
«Ну, насчет семнадцати лет, — подумал я, — это ты перебрал, дедуля! В семнадцать лет ты бы Танечке слишком юным показался. А вот в тридцать-тридцать пять ты бы ей пригодился».
Надо сказать, что мы очень вовремя допили чай, съев все пироги и варенье. Время подвигалось к одиннадцати, светлые пятна из окон ложились на картофельные гряды и пустырь, а кругом была темень, прореженная лишь тускловатыми огоньками с соседних дач.
— Пойду-ка я на боковую, — сказал Степаныч, — хорошее дело молодое, а старому надо спать.
И он отправился по лестнице на чердак. У него, по-моему, не было никаких сомнений, что у меня с Таней если еще не подано заявление, то, по крайней мере, постель уже общая. Во всяком случае, он никаких вопросов о том, где стелить гостю, не задавал.
Пришлось задать этот вопрос самому, поскольку в поле моего зрения имелось только одно спальное место — старая никелированная кровать с шариками, увенчанная горкой из четырех подушек под кисейным покрывалом. Печь была без лежанки, а на плите, здорово прогретой Таниными готовками, я бы, наверно, зажарился.
— Если хотите, — сказала Таня, — я вам раскладушку поставлю.
Это она очень удачно сказала. Получалось, что если я не хочу, то она меня с собой вместе положит. Прав все же отец родной, со словами надо осторожно обращаться. Хорошо еще, что я уже на сто процентов был убежден в том, что Таня — киллер. Поэтому насчет сексуальных развлечений у меня и в мыслях ничего не было.
— Вы скажите, где она, я сам поставлю…
— На терраске. Сейчас ночь не холодная, но у Анатолия там все заставлено. Так что ложитесь в комнате, а на чем спать, я вам найду.
Я пошел на терраску, которая доверху была забита каким-то хламом, попытался включить свет, но лампочка, как видно, перегорела. Начал шарить по хламу, пытаясь нащупать раскладушку, и тут…
В ночной тиши послышалось урчание моторов. Неторопливо приближались минимум две машины, но что особенно неприятно — без фар. На сей раз мне, кажется, подсказала: «Бойся!» — воскресшая, как всегда в нужный момент, «руководящая и направляющая». Машины, так и не появившиеся из тьмы, остановились где-то неподалеку. Конечно, это могли быть припозднившиеся дачники. Но что-то назойливо сверлило мозг: «Это за тобой, парень!» А вот кто? Милиция? Отец родной? Ребята Джампа? А может быть, неизвестные мне Танины друзья, которых она пригласила со мной познакомиться? Хрен редьки не слаще. «Макаров» с одной обоймой — не гарантия успеха. Тем более что сюда придут ребята с более скорострельным оружием и не сравнимым с моим запасом патронов. Милиция, конечно, будет брать меня живым, но если там есть кто-то от Чудо-юда — не сумеет. А если и возьмет, то надолго в КПЗ мне задержаться не удастся. Там меня даже преемники Джампа смогут зарыть, если отец того захочет. А вот джамповцы, те просто пришьют, если, конечно, не захотят узнать, чем Джамп досадил Бариновым. При всем моем уважении к памяти покойного, мне бы не хотелось отвечать на этот вопрос, потому что я не знал на него ответа и не хотел, чтобы мои предположения из меня выдергивали клещами, горящими сигаретами и паяльником… Конечно, восьми патронов, которые у меня имелись, было вполне достаточно, чтобы один потратить на себя, но себя так было жалко, что хотелось для начала подстрелить кого-нибудь другого.
Тихо лязгнули, открываясь, дверцы автомобилей, донесся шепот. Шагов почти не удавалось расслышать, но то, что сюда идут, я ЗНАЛ.
