Первый секретарь посольства СССР в Вашингтоне, округ Колумбия, Александр Маларек приехал в свой офис необычно рано. Он налил себе чаю из старинного серебряного самовара, стоящего в углу кабинета, и сел за стол, чтобы просмотреть пришедшие из Москвы за ночь телеграммы.
Как советский резидент в США, он курировал все кагебистские операции в этой стране, которые теперь, во времена гласности, сводились к получению новых технологий. Ему помогали четыре других резидента в Нью-Йорке и Сан-Франциско.
Но последние недели он занимался делами, о которых его коллеги по КГБ никогда не знали.
Маларек не считал себя предателем. Он был верным слугой Советского государства: он любил свою страну и был верен ей. Да, он твердо верил, что помогал спасти свою великую Родину.
Но ему очень не нравились его американские коллеги, этот «Санктум». Они были слишком нерешительны в своем стремлении ввести своего человека в самый центр политической жизни в СССР.
Будучи резидентом, он управлял сетью нелегальных агентов, разбросанных про всей стране. Работа этих людей курировалась 8-м управлением КГБ, группой С, ответственной за организацию политических убийств и саботажей. Эти люди прошли очень серьезную подготовку в подмосковных центрах, получили подложные паспорта и были переброшены в США. Здесь они занимались какой-нибудь скромной работой и время от времени встречались со связными из Москвы. Эти люди обходились управлению очень дорого, и использовать их приходилось очень осторожно. Зачастую под прикрытием деловых поездок они выполняли задания на Среднем Западе.
Некоторые из них работали сегодня не на КГБ, а на «секретариат». А это означало, что в случае необходимости они могли совершить и самое страшное. Убийство.
Во всем мире считается, что ни советские, ни американские агенты уже не прибегают к таким мерам. Собственно говоря, делается все возможное для того, чтобы избежать подобных акций. Ведь все боятся разоблачений, которые могут привести к серьезным политическим последствиям.
И все же убийства по политическим мотивам продолжаются. И с советской, и с американской стороны. Когда возможно, эту работу поручают доверенным лицам: служащим Кубинской службы безопасности или американским уголовникам. Но «секретариат», однако, не мог посвящать в свои дела посторонних. Ведь это была структура, существование которой тщательно скрывалось и от Вашингтона, и от Москвы, и от КГБ.
В половине девятого в дверь кабинета постучали. Пришел помощник Маларека по связям с общественностью, одновременно выполняющий обязанности ответственного за политическую разведку. Это был невысокий лысеющий человек с седыми усами. Звали его Семен Сергеев. Он был моложе Маларека на несколько лет, но всегда был как-то напуган и казался гораздо старше. Он тоже был членом «секретариата».
Сергеев был очень серьезен.
— Об Армитидже уже позаботились, — сообщил он, усаживаясь на стул.
— Все было сделано чисто?
Сергеев рассказал все подробнее, Маларек довольно улыбнулся хитроумию и ловкости операции.
Незадолго до этого Малареку стало известно, что заместитель госсекретаря Армитидж сделал запрос на одно секретное досье. Маларек быстро распорядился, и проблема была устранена с проворностью, которой он и не ожидал от своего агента.
Он немного помолчал, задумчиво поглаживая лацканы своего отличного американского твидового костюма.
— Какое именно досье запрашивал Армитидж? — наконец спросил он Сергеева.
— Досье агента ФБР в отставке Уоррена Пога.
Маларек удивленно поднял брови. Он узнал это имя, ведь он знал практически обо всех, кто хоть как-то был замешан в это дело.
— Возможно, наш объект попытается встретиться с этим человеком.
Сергеев ответил:
— «Санктум» не считает это обязательным, но возможности такой не исключает. Сегодня же там поставят наблюдателей.
— Наблюдателей будет недостаточно. Если этот человек каким-то образом встретится со Стоуном, его придется немедленно убрать. Даже если он уже с ним говорил. Но чтобы все было чисто. Ничто не должно указывать на нас.
Сергеев мерно кивал.
— Да, все будет сделано.
— И Стоун… — рассеянно продолжил Маларек, но не закончил и замолчал. Сергеев и так отлично знал, что многолетняя работа влиятельнейших людей двух супердержав не должна быть сведена к нулю одним-единственным отчаявшимся человеком, о месте нахождения которого на данный момент не было известно ровным счетом ничего.
Стефан Крамер собирался взорвать свою последнюю бомбу. Материалов, полученных им от Федорова, осталось на один раз. Сегодня у Стефана был свободный вечер, — как водитель «скорой помощи», он обычно работал по вечерам, — и они с Яковом сидели в убогой комнате в коммунальной квартире, собирая самую элементарную бомбу: несколько кусков динамита, подсоединенные к капсюлю-взрывателю. Фактически работал один Стефан, а Яков просто сидел рядом на софе.
Комната была очень простая и бедная: софа на старом синем половике, покрытая вытертым красным покрывалом стол, пара стульев. Стены были выкрашены в блеклый болотный цвет.
— Стефан, — вдруг сказал Яков, — мы делаем ошибку.
— Почему?
