– Послушайте, – серьёзным голосом продолжил Владимир. – Мне нужно знать всё, что вы знаете, и тогда я, возможно, смогу вам помочь. Я хочу спасти Рюрика, а если я спасу его, я спасу и вас. Я обладаю чудесной властью на благо тех, кто мне доверяет. Почему герцог хочет избавиться от Рюрика?
Несмотря на все сомнения, Розалинда поверила монаху. В его облике и в его голосе была искренность и сила.
– Батюшка, – сказала она после недолгого размышления, – герцог поклялся самой ужасной клятвой, что он сделает меня своей женой!
– Вот как? – воскликнул монах, отступая назад и сжимая кулаки. – Он серьёзно?
– О, совершенно серьёзно, – ответила юная графиня; она говорила твёрдо, поскольку во внезапном восклицании монаха было нечто, что придало ей надежд.
– Тогда ему нужно и ваше состояние. Он дерзко нацелился на ваше богатство. И вы полагаете, он боится, что Рюрик может помешать его замыслам?
– Да, батюшка. Я скажу честно, поскольку верю вам. Он знает, что я люблю Рюрика, а Рюрик любит меня. Разве при таких обстоятельствах он не может не бояться, что благородный юноша помешает ему?
– Весьма вероятно, – задумчиво сказал Владимир. – Надеюсь, это нам поможет. У меня в Москве есть помощники. Разумеется, у меня нет полной уверенности в том, что я спасу Рюрика, поскольку он может исчезнуть навсегда!
Когда монах проговорил эти слова, стон сорвался у уст Клавдии; но прежде чем Розалинда успела ответить, дверь открылась, и вошёл герцог Тульский! Он приблизился к Розалинде и её гостям; его глаза пылали, он весь трясся от гнева.
– Что это такое? – закричал он, когда обрёл дар речи. – Что значит это собрание в моём дворце? Как ты посмел притащиться сюда, пронырливый монах? Прочь, гадина! Прочь! И если я ещё раз увижу тебя, то мои псы тебя растерзают, как падаль!
Монах без слова развернулся. Его лицо было смертельно бледно, его кулаки так сжимались, что, казалось, пальцы вонзятся в ладони.
– И помни, – воскликнул герцог, когда Владимир подошёл к двери, – если ты посмеешь снова переступить порог моего дома…
– Прекратите! – выпалил монах хриплым, дрожащим голосом. – Не надо больше угроз. Наступит день, гордый герцог, когда вы захотите, чтобы бог создал вас псом. В таком случае бы вы не стали произносить речи, которые вызовут месть Владимира!
И сказав эти слова, чёрный монах удалился.
– А вы, женщина, кто вы? – воскликнул Ольга, обратив злобное лицо к Клавдии.
– Я горюющая мать, которая ищет своего сына, – печально ответила женщина.
– Вот как? Теперь я вижу сходство. Вы тоже Невель – мать юного злодея, который носит это имя! Немедленно покиньте мой дом и не смейте больше приходить сюда!
Бедная женщина не смогла произнести ни единого слова. С рыданиями они медленно вышла из комнаты.
– Ну, – продолжил герцог, повернувшись к Розалинде, – что значит этот тайный совет?
– Господин мой, – ответила графиня, пытаясь справиться со своими чувствами, – они приходили, чтобы… чтобы…
Но она не смогла закончить фразу. Она была слишком взволнована. Она только бросила на грязного негодяя взгляд, полный ужаса и отвращения, закрыла лицо руками и громко зарыдала.
Если злодей и хотел что-то сказать, то оставил это для будущего раза.
Граф Конрад Дамонов теперь мог сидеть. Он расположился в большом мягком кресле и играл с любимым псом, а рядом сидел Степан Урзен. После визита Рюрика молодой дворянин быстро поправился, поскольку противоядие успешно подействовало. Скоро он вернулся к тому состоянию, в котором был до отравления.
– Степан, – сказал он, мягко отталкивая пса, – что-нибудь слышно о Рюрике Невеле?
– Ничего, насколько мне известно, – ответил Урзен.
– Хотел бы я помочь в его поисках. Но ты что-нибудь слышал о подозрениях?
– Некоторые считают, что к этому приложил руку горбатый монах.
Урзен не знал об отравлении своего друга, поскольку это держалось в тайне; он не имел представления о подлинной личине священника.
– Мне кажется, этот человек – злодей, – продолжил Урзен. – У него злодейская внешность.
– Так и есть, – отозвался граф.
– Никогда раньше не видел такое порочное лицо.
– И кто же, – раздался голос от двери, – заслужил такое лестное замечание, друг мой?
Граф и Степан обернулись. Перед ними стоял горбатый священник.
– Вот как? – произнёс он, когда обратил внимание на то, что больной сидит. – Вы поправляетесь?
– Да, – ответил Конрад. – Быстро поправляюсь, как видите.
Священник испытал глубокое разочарование, но сумел скрыть его. Конечно, он скрыл свои чувства только от Степана, но граф слишком хорошо его знал.
– Вы давно не приходили, батюшка, – сказал граф, тоже пытавшийся скрыть свои настоящие чувства.
– Да, да, – смущённо отозвался Савотано, – признаю; но я был нужен в другом месте. Посмотрим… я не был здесь с того вечера, когда я увидел у вашей постели незнакомца, пока вы спали.
– Что за незнакомец?
– Не знаю. Кажется, я его раньше не видел. Молодой человек приличной наружности. Вероятно, ваш родственник.
Эта ложь, такая дерзкая и грубая, поразила графа, поскольку он знал, о чём священник разговаривал с Рюриком.
