– О, – вскричала она, воздев руки в молитвенном жесте, – прошу вас, помогите мне в этот горький час! Не говорите «нет». О, я знаю, вы обладаете странной властью… и вы можете мне помочь. Вы не знаете всех страданий, которые я перенесла. О, нет на земле более жестоких пыток! Нет мучений горше моих! Сударь, – и дева подняла руки к небесам, – я бы скорее наложила на себя руки, чем стала бы женой этой человека, но это грех перед богом! Но вы мне поможете?
– Увы, госпожа, я ничего не могу обещать.
– О, не говорите так. Вы поможете мне убежать отсюда… поможете найти мне укрытие… какое-нибудь место, где я буду в безопасности от этого злодея.
– Почему вы думаете, что я могу помочь вам убежать, госпожа?
– Потому что вы знаете какой-то тайный вход во дворец, иначе вас бы здесь не было.
– Верно, – удивлённо ответил монах, – я знаю такой путь. Я пришёл по нему, по нему и вернусь, но я не могу провести вас. Мне очень жаль…
Монах замолчал, поскольку снаружи послышалась тяжёлая поступь шагов. Когда дверь открылась, и вошёл герцог, монах вскочил со своего места. Графиня издала тихий крик и упала в обморок. Она упала бы на пол, если бы Зенобия не подхватила её и не перенесла на диван.
Монах стоял, сложив руки на груди, но его правая рука скрылась под рясу. Герцог отступил, как поражённый громом, и несколько мгновений не мог обрести дар речи. Он побледнел, как смерть, а затем горячая кровь залила его лицо.
– Почему ты здесь? – выпалил он бешеным шёпотом.
– Чтобы узнать о ваших злодеяниях, герцог Тульский, – спокойно отозвался Владимир.
– Вот как? Ты слышал, что я говорил в прошлый раз, пёс? И ты снова осмелился прийти? Так ты не уйдёшь отсюда живым!
– Постойте, Ольга! – проговорил монах; в его голосе была странная сила, поэтому герцог остановился у самых дверей. – Эта госпожа сказала мне, что вы собираетесь сделать её своей женой? Это правда?
– Прочь, проклятый монах! Кто дал тебе право задавать мне вопросы?
– Вы скоро поймёте, гордый герцог. Но послушайте: если вы заставите эту госпожу выйти за вас, то пеняйте на себя! Чем сотворить такое, лучше вам найти волшебное зелье, чтобы выпить его и обратиться в пса!
– Постой, монах! – крикнул Ольга, почти ослепнув от гнева. – Ты не выйдешь отсюда живым! Эй ты, иди сюда! Сюда, я сказал! Зенобия, дёрни за шнур звонка! Быстрей! Назад, монах! Ты не выйдешь живым! Иди сюда!
– Берегитесь, Ольга! – так же спокойно, как прежде, проговорил монах, доставая из-за пазухи тяжёлый пистолет и взводя курок. – Я пристрелю вас, как пса! Попробуйте мне помешать, и вы умрёте на месте!
Герцог невольно отпрянул в сторону. В голосе и облике странного монаха было нечто такое, что герцог не посмел вступить в схватку. Монах вышел, и герцог сразу бросился к шнуру звонка и дёргал его, пока шнурок не оборвался. Через несколько мгновений примчались слуги.
– Вперёд, псы! – закричал безумец. – Остановите монаха, который вышел отсюда! Убейте его, если он вздумает сопротивляться! Убейте его! Это мой приказ, и я один буду держать ответ!
После этих слов герцог бросился из покоев, чтобы поднять больше слуг. Сначала он побежал к воротам, но монаха там не было. Затем он бросился к заднему выходу, но он был заперт, и перед ним лежал нетронутый снег. Герцог вернулся в залу. Слуги один за другим возвращались после поисков.
Монаха нигде не нашли!
Сначала Ольга подумал было, что слуги его обманули, но он быстро отбросил эту мысль, поскольку по их виду было понятно, что они тоже в замешательстве. Он возобновил поиск, но странного человека не нашли. В этом было нечто чудесное… и нечто тревожное.
Прекрасная графиня, бледная, как смерть, сидела в своей спальне. Теперь она не дрожала, теперь её охватило полное отчаяние.
– Вы будете переодеваться, госпожа? – спросила Зенобия тихим, дрожащим голосом.
– Нет, нет, – ответила дева, и её голос прозвучал странно даже для неё самой. – Зачем переодеваться для жертвоприношения? Глупый зверь может нести на шее венок, когда его ведут к языческому алтарю. Но, увы, бог не дал мне звериного невежества! Оно бы мне сейчас помогло. Нет, нет, Зенобия, я не надену подвенечного платья.
– Но этого ждёт герцог.
– Мне всё равно. Он не может меня об этом просить. Пусть он делает, что ему угодно, поскольку я беспомощна, но пусть не просит о подвенечном платье.
– О, моя милая госпожа, – вскричала верная служанка, обняв свою хозяйку за шею и заплакав, – если бы я могла поменяться с вами местами.
– Спасибо тебе, мой милый друг, – ответила графиня, с благодарностью глядя на служанку, – но теперь это не важно. Я достаточно вынесла. Скоро мои печали прекратятся.
Зенобия посмотрела на неё с любопытством, но ничего не сказала.
– Скоро бог заберёт меня домой, – немного помолчав, пробормотала несчастная дева. – Я даже сейчас чувствую холод в сердце, и я знаю, что моя душа долго не вытерпит подобного проклятия!
Зенобия не находила слов утешения, поэтому она сделала всё, что могла. Она положила голову госпожи к себе на грудь и держала так некоторое время. Наконец дверь открылась, и вошла одна из служанок.
