– Госпожа, – сказала она, заметно содрогаясь, – герцог просил передать, что он ждёт вас внизу, в зале.
Она, казалось, ждала ответа, но Розалинда ничего не говорила.
– Что передать герцогу, госпожа?
На это графиня подняла голову, но затем снова опустила её, ничего не отвечая.
– Скажи ему, мы придём, – вмешалась Зенобия, которая видела, что это сообщение забрало у её госпожи последние силы.
– Да, да, – прошептала графиня, поскольку посланница медлила и требовательно смотрела на неё.
После этих слов служанка покинула покои графини.
– Милая госпожа, – проговорила Зенобия, изо всех сил стараясь держать себя в руках, – мы пробовали бежать, мы искали помощи, но тщетно. Пришло время…
– О, боже, пощади! – застонала графиня.
– И поскольку надеяться больше не на что, мы должны смириться. Лучше сейчас же спуститься вниз, чем задержкой вызывать гнев злодея. Если бы был хоть слабый проблеск надежды, мы бы не пошли, но его нет. Вы ведь понимаете, о чём я?
На несколько мгновений Розалинда застыла, как мертвец. Затем она встала, сложила руки в молитвенном жесте и подняла глаза к небу. Она не произносила слова вслух, но её губы шевелились. Она молилась богу, и эта немая молитва была красноречивей всяких слов. Затем она повернулась к компаньонке. Её бесцветные губы были сжаты, а лицо залила мертвенная бледность.
– Зенобия, – сказала она, и в её голосе было меньше чувств, чем в дуновении ледяного ветра, – я готова. Прежде чем меня оставит последняя радость, позволь мне ещё раз благословить тебя и прижать тебя к своей груди.
Она развела руки и заключила Зенобию в свои объятия.
– Благослови тебя бог! Пусть бог не оставит тебя до конца дней твоих, а затем примет в свой дом. Поцелуй меня. Теперь я готова!
Убитая горем девушка смахнула слёзы с глаз и через мгновение была так же холодна и бесстрастна, как прежде.
– Иди вперёд, Зенобия. Я пойду сама, без поддержки.
Не оглядываясь, девушка-мусульманка направилась в залу. Она шагала медленно, и ей представлялось, что она может слышать, как бьётся сердце её госпожи. В зале стоял герцог с полудюжиной своих слуг-мужчин. Когда графиня подошла к нему, он взял её за руку и строго посмотрел в её лицо, но ничего не сказал. Он повёл её в одну из гостиных, где их уже ждал горбатый священник. Когда Розалинда увидела этого жалкого злодея, готового выполнить свою работу, она чуть не упала в обморок. Сейчас она поняла, что священник был подобием своего хозяина.
– Видите, моя дорогая графиня, – тихим лицемерным голосом проговорил герцог, – всё уже готово. Я надеюсь, что мы не будем устраивать ссору перед этим святым человеком?
Последняя фраза была сказана угрожающим голосом, но на Розалинду она не подействовала. Она едва слышала, что он говорит.
– Начинайте, батюшка, – сказал Ольга, повернувшись к священнику. – Мы готовы.
Савотано выступил вперёд и пробормотал молитву на латыни. Затем он посмотрел на стоявшую перед ним пару и приказал им преклонить колени.
– Нет! Нет! Нет! – задрожав, выпалила прекрасная графиня. – Я не могу!
– На колени! – сквозь зубы прошипел герцог. И с этими словами он схватил графиню за руку и заставил её сесть. Почувствовав безжалостную хватку, она вскрикнула от боли, но не могла сопротивляться силе своего мучителя.
– Ну же, продолжай! – крикнул герцог, когда усадил деву. – Продолжай, Савотано, и сделай всё как можно скорее.
– Стойте! – раздался громовой голос, и донёсся он от двери.
Герцог встал и увидел, что к нему подходит оружейник Рюрик Невель. Но юноша был не один. Сзади шагала туша монаха Владимира. А ещё дальше – вдова Клавдия Невель и мальчик Павел. Кроме того, всю залу заполнил тяжёлый топот шагов и лязг стали.
– Стойте! Остановите эту проклятую комедию! – закричал Рюрик, входя в комнату.
– Жалкий пёс! – выпалил герцог, обезумев от гнева. – Как ты посмел прийти сюда?
– Послушайте, гордый герцог, – вмешался быстро подошедший монах, – за этим стою я. Это я пришёл, чтобы остановить эту мерзость!
Когда Розалинда услышала голос Рюрика, она встала на ноги; а после слов монаха в её душе снова заблистал луч надежды, и она подбежала к своему возлюбленному.
– Рюрик! Рюрик! – Это всё, что она могла сказать. Из её глаз хлынул поток слёз; она положила голову на грудь Рюрику, и он сильной рукой нежно обнял её.
– Не бойся, – прошептал он. – О, Розалинда, теперь ты в безопасности!
Безумный герцог, изрыгая проклятия, подошёл к ним.
– Клянусь всеми богами, – закричал он, сжимая кулаки и сверкая глазами, – теперь ты умрёшь! Эй, сюда, сюда! Рабы, где вы?
Через один миг боковая дверь распахнулась, и в комнату ворвалась дюжина слуг герцога.
– Вы вовремя! – закричал Ольга. – Схватить этих псов! Убейте их на месте, если они вздумают сопротивляться! Взять этих псов!
– СТОЙТЕ! – проговорил Владимир, и при этих словах все поднятые руки опустились. Теперь голос толстого монаха звучал иначе, чем раньше.
Герцог вздрогнул, как будто поражённый громом.
– Кто ты? – выпалил он, отступая назад.
