– Потому что милиция и служба безопасности чертовски ненадежны, – медленно объяснил немец сквозь стиснутые зубы. – Сплошь состоит либо из тех, кто с удовольствием продаст информацию за приличные деньги, либо из одержимых идеями так называемого «реформизма». Вполне вероятно, что Смит и Девин отыщут-таки помощников или сумеют беспрепятственно удрать. Если Иванов уверен в обратном, тогда он полный кретин.
Малкович молча переварил цинично-ядовитые слова подчиненного.
Решение пришло внезапно.
– Тогда продолжайте охотиться за Смитом и Девин, – распорядился миллиардер. – Надо достать их хоть из-под земли, по возможности быстро. И пусть это сделают ваши ребята, не россияне.
– А о Тринадцатом управлении забыли? – удивился Брандт. – Слышали ведь, что сказал Иванов? Ему теперь докладывай обо всем, что только удастся выяснить. Фээсбэшники будут по пятам за нами ходить.
Малкович кивнул.
– Понимаю. – Он пожал плечами. – Предоставляйте им ровно столько сведений, сколько требуется, чтобы они оставались довольны. А сами между тем действуйте по своему усмотрению – максимально быстро и эффективно.
– Под наблюдением Иванова это будет непросто, – предупредил Брандт. – Но, обещаю, мы приложим все усилия.
– За
– А если мы возьмем Смита и Девин живыми? – невозмутимо спросил немец, будто не уловив в словах миллиардера и тени угрозы. – И втайне от Иванова? Что делать тогда?
– Выпытайте из них все, что возможно, – выпалил Малкович. – Узнайте, на кого они работают и какие данные по ГИДРЕ успели переправить в Штаты.
– А потом?
– Убейте, – отрезал миллиардер. – Если потребуется, быстро. Но лучше медленно. Из-за подполковника Смита и мисс Девин намучился я изрядно. Пусть перед смертью горько пожалеют об этом.
Джон Смит мгновенно уловил негромкий стук во входную дверь и тут же забыл о попытках уснуть. Поднявшись с дивана, он схватил со стола «Макаров» калибра 9 мм, снял его с предохранителя, отправил в патронник патрон. Сжал пистолет, вытянул руки, резко развернулся, приготовившись открыть огонь. И выдохнул, предельно сосредоточиваясь.
Из спальни, тоже с оружием наготове, ступая босыми ногами по деревянному полу бесшумно, точно кошка, появилась Фиона Девин.
– Кто там? – спросила она по-русски, умышленно изменив голос – заставив его дребезжать, как у старухи.
Из-за тяжелой деревянной двери ответил мужчина.
– Я, Олег.
Смит медленно расслабился. Голос Кирова, хоть и приглушенный, он узнал без труда. Кроме того, назвав себя просто по имени, россиянин дал знак: ничто не предвещает опасности. Если бы он сказал «Олег Киров», это означало бы, что с ним явился кто-то еще – московская милиция либо те, кто за ними охотятся.
Опустив «Макаров», Смит опять поставил его на предохранитель. Фиона проделала то же со своим пистолетом и только после этого открыла дверь.
Киров, держа в руках по чемодану, быстро вошел. И, взглянув на оружие в руках у американцев, вскинул седые брови.
– Нервничаете? – спросил он и тут же закивал. – Я на вашем месте тоже был бы на взводе.
– В чем дело?
Киров поставил чемоданы на пол, прошел к ближайшему окну и немного отодвинул штору.
– Сами взгляните.
Мост через Водоотводный канал заполоняли остановленные легковушки и грузовики по доставке продуктов. Милиционеры в серых форменных одеждах переходили от автомобиля к автомобилю, проверяя документы и о чем-то расспрашивая водителей. На ближайшем перекрестке выстроился отряд солдат в камуфляже, вооруженных автоматами.
– Внутренние войска, – сообщил Киров. – Насколько я успел выяснить, проверку устроили на всех основных перекрестках, у всех центральных станций метро.
– Черт! – пробормотал Смит. – И чем же объясняют такой переполох?
Киров пожал плечами.
– В новостях говорят: мол, это вынужденная мера по предотвращению терактов. Но мне удалось узнать, что происходит на самом деле. – Киров посмотрел на Смита. – У милиционеров копия фотографии, вклеенной в твой паспорт.
Фиона вздохнула.
– Рано или поздно это должно было случиться.
– Верно, – рассудительно согласился Киров. – Будем действовать с учетом обстоятельств. Вам обоим нужны новые документы – с другими снимками и другими именами.
Смит вдруг расширил глаза, пораженный последним словом Кирова. Идея, витавшая где-то в подсознании, – обрывок мысли, никак не желавший быть пойманным, внезапно обрел отчетливые формы, рождая теорию.
– Имена, – пробормотал Джон взволнованно. – Вероятно, это и есть зацепка, которую мы так упорно ищем. Нас мучает вопрос: почему из-за историй болезни столь безжалостно убивают людей. Может, ответ лежит на поверхности?
– А поконкретнее? О чем вы, подполковник? – обескураженно спросила Фиона Девин. Вопросительно уставился на него и Киров.
Увлеченный идеей, Джон провел обоих к кофейному столику.
