– Имена, – снова повторил он, раскладывая веером стопку бумаг российской ученой. – Посмотрите. В документах Елены Веденской имена первых жертв и членов их семей, адреса. Верно? – Он взял красный карандаш и обвел соответствующие записи.
Киров и Фиона кивнули, все еще не понимая, к чему он клонит.
– Согласитесь, – торопливо произнес Смит, – какая-то связь между умершими и их семьями существовать непременно должна. По ней-то и следует определить, как действует болезнь и откуда берется.
Фиона нахмурилась.
– Подождите. – Она покачала головой. – Вы ведь сказали: бедняг не связывает ничего – ни общие знакомые, ни родство, ничего такого, что послужило бы объяснением их внезапной болезни и ужасной смерти.
Смит кивнул.
– Правильно. Елена, Валентин Петренко, остальные врачи и ученые так и не выявили, что объединяет четыре жертвы. – Он похлопал по бумагам рукой. – А что, если связь скрытая, скажем генетическая? Может, все четверо были особо подвержены этому заболеванию?
– Думаете, на этот вопрос можно найти определенный ответ? – спросил Киров. – Теперь, когда людей уже нет в живых?
Смит снова кивнул.
– Да. – Он взглянул на россиянина. – Конечно, это будет непросто. Сначала надо придумать, каким образом можно встретиться с семьями жертв и взять у них кровь, образцы тканей и ДНК. Лабораторные анализы покажут, были ли между умершими какие-то сходства.
– Вы собираетесь заняться этим перед носом у кремлевских ищеек? – мрачно поинтересовался Киров.
– Другого выхода нет. – Смит изобразил на лице улыбку. – Как там говорится в старой пословице? Взялся за гуж, не говори, что не дюж? Мы знали, на что идем. Убегать в кусты теперь не имеем права.
Район Грюневальд (в переводе с немецкого «зеленый лес») – царство восхитительных особняков, деревьев и небольших озер – один из самых престижных в столице Германии.
На Хагенштрассе, широкой жилой улице Грюневальда, стоял легкий красно-белый грузовик немецкой коммуникационной фирмы «Дойче телеком». Дело близилось к вечеру, бледное зимнее солнце уже закатывалось за горизонт, дорогу устилали длинные темные тени. Стоял жуткий холод, и людей на улице почти не было. Бегун с брюшком, старательно выполняя предписания врача, протрусил по тротуару под звуки льющейся из наушников музыки и исчез за деревьями. Пожилая парочка, вышедшая на вечернюю прогулку, проковыляла по той же дороге, таща за собой упирающегося и дрожащего от холода терьера, и свернула за угол.
За рулем грузовика, ссутулив спину, сидела Рэнди Рассел. На ней были тонкие кожаные перчатки, черная бейсболка, под которой прятались короткие светлые волосы, и мрачно-серая рабочая спецодежда, тщательно скрывавшая стройную женскую фигуру. Рэнди нетерпеливо взглянула на часы. Как долго ей предстоит тут проторчать?
Ее взгляд упал на руки, и уголок рта приподнялся в кривой улыбке. «Если придется сидеть здесь, ни черта не делая, очень долго, я начну грызть ногти прямо сквозь перчатки», – мелькнула в голове забавная мысль.
Прислуга уезжает, – внезапно прозвучал в наушниках женский голос. – Похоже, до завтрашнего дня не вернется.
Рэнди распрямила спину и устремила взгляд на выруливающую с подъездной дороги от расположенной недалеко впереди виллы старую помятую «Ауди». Два незаконных иммигранта из Словакии, которые убирали дом Ульриха Кесслера, готовили ему еду и ухаживали за садом, покончив с работой, отправлялись в свою тесную убогую квартирку на дальней окраине Берлина. Повернув налево, «Ауди» проехала мимо грузовика. Рэнди следила за ее отражением в зеркале, пока не потеряла из вида.
– Чем занят сам Кесслер? – тихо спросила она в прикрепленный к куртке микрофон.
– Еще сидит в офисе, – доложил другой агент, мужчина, следивший за зданием БКА. – Но поедет отсюда не домой, а на вечеринку к канцлеру в Центральную библиотеку. Согласно нашим сведениям, Кесслер большой подхалим. Возможности полизоблюдничать перед видными политиками наверняка не упустит. Так что можешь смело входить в дом.
– Уже еду, – ответила Рэнди сдержанно. Теперь, получив «добро», она наконец успокоилась. – Буду в особняке через несколько минут.
Не мешкая ни секунды, она включила передачу и свернула на вившуюся меж высоких деревьев дорогу, направляясь к вилле Кесслера. Возведенный в начале двадцатого века, увитый плющом белый дом с широкой верандой во всю стену на втором этаже был точной копией английского загородного особняка эпохи короля Эдуарда.
Рэнди затормозила сбоку, у большущего гаража, по всей вероятности, некогда служившего конюшней и хранилищем для экипажей. Вылезла из грузовика и прислушалась. Тишина.
Рэнди быстро надела поверх рабочей куртки штурмовой бронежилет типа тех, какими пользуются парашютно-десантные части особого назначения. В закрытых на «молнии» карманах лежали не патроны и оружие, а электронные приборы и специальные приспособления. Рэнди быстро и бесшумно перебежала к главному входу, опустилась на колени, рассмотрела замок и извлекла из жилетного кармана подходящий набор отмычек.
