Ноги принесли ее во двор какого-то огромного, странно изогнутого дома. Никого не наблюдалось. Держа под мышкой огромный неуклюжий пакет с вожделенной шубой, она неслась вдоль дворового фасада. Все двери были закрыты. Уже теряя всякую сознательность, чуя даже некую неожиданную легкость, она вдруг необыкновенно просто отворила какую-то тяжелую металлическую дверь и бросилась инстинктивно вниз по лестнице. Там, к своему удивлению, которое ей было недосуг фиксировать, она обнаружила почему-то, вопреки всякой логике и ожиданиям, также незапертую дверь в подвал. Мощно распахнула ее и влетела в неосвещенное, тонувшее в кромешной тьме помещение. Дальше она не помнила ничего. Только мучительное облегчение и мгновенную слабость. Некое пропадание во времени, прерываемое новыми мучительными спазмами. Они шли по затухающей. Капли пота выступали по всей поверхности лица, побежали под одеждой между лопаток и грудей. Тут среди подступившей слабости она внезапно чувствует, как кто-тобудто вялой влажной ладонью проводит по ее обнаженному заду. После секундного замешательства, натягивая на ходу многочисленные штаны, одетые по причине холода и предполагаемого долгого стояния в очереди на открытом воздухе, она бросилась бежать. Она бросилась в паническое бегство. Бросилась, не чуя ног и памяти.
Выбежав на улицу, беглянка опять обнаружила себя среди абсолютно пустынного пространства, только чуть-чуть поболе присыпанного снежком, на котором беспорядочными следами отразились ее смятение и временная невменяемость. Отдышавшись, она побрела в каком-то направлении. Только отойдя на значительное расстояние от злосчастного подвала, женщина внезапно обнаружила, что оставила свой драгоценный сверток в подвале во время безумного бегства. Она остановилась в ужасе. Как вы понимаете, вернуться не было никаких человеческих сил. Но высший долг не позволял бросить свой драгоценный дар. И что же было делать?
– Как что?
– Да, да, я тебя спрашиваю: что было ей делать?
– Как это что?
– Но ведь действительно, что ей было делать в такой идиотской ситуации?
– Обратиться к милиционеру.
– Но где его сыщешь в этом пустынном, заснеженном, холодном, продуваемом со всех сторон северным ветром каменном городе?
– Да вот он. Он вертикален и виден отовсюду.
И пошли они вместе к злосчастному подвалу. С трудом, запинаясь, не договаривая, невнятно отвечая на прямые вопросы, она привела его к подъезду.
– А зачем вы туда пошли-то в одиночку?
– С кем же мне было идти?
– Со знакомым каким-нибудь.
– Да не было у меня никакого знакомого.
– А вообще зачем вы пошли в темный подвал?
– Ну это… Ну у меня живот болел, а кругом никого. Все двери закрыты.
– И что?
– Ну я сделала это. А тут вот этот.
– Что?
– Ну кто-то меня за ягодицу начал трогать.
– За ягодицу?
– Да. Я и убежала. А шубу свою от страха там позабыла.
– Какую шубу? – милиционер осмотрел ее старенькую, но еще вполне добротную шубейку.
– Понимаете, я весь день в очереди за новой шубой простояла, проголодалась, съела пирожок, а он оказался недоброкачественным.
Милиционер, склонив голову набок, внимательно слушал, ничем не выражая своего отношения к случившемуся.
– Мне живот и подвело. А туалетов у нас, вы же знаете, почти нет нигде.
– Да, у нас немного общественных туалетов, к сожалению, – подтвердил милиционер, впрочем без всякого сочувствия.
– Ну вот, я забежала в подъезд и сделала.
– Понятно.
– А шубу я свою рядом положила. Так вот, когда он стал гладить меня…
– Кто он?
– Ну, оно.
– Какое оно?
– Не знаю! Не знаю! Не знаю! – женщина громко и сухо разрыдалась.
– Ну, гражданочка, ладно, ладно. Мы разберемся. Что дальше-то?
– Что, что! Дальше оно начал гладить меня по жопе, – захлебываясь и кривя накрашенный рот, продолжала женщина – Я и побежааааала-ааа. А шу-ууба-ааа та-аам оста-ааала-ааась!
– Ладно, идемте. – Милиционер вынул откуда-то маленький фонарик, и они двинулись вниз по лестнице в подвал. Отворив дверь, вошли в сырое, низковатое подвальное помещение с огромным количеством квадратных подпорок или столбов, которые странным образом женщина не заметила при своем первом отчаянном появлении и странным же образом в полнейшей темноте не наткнулась ни на один из них. Стоя на месте, милиционер методично шарил фонариком по углам подвала, пока наконец не наткнулся на белую, вспыхнувшую под лучом направленного света бумажную обертку пакета.
– Вот она! – прошептала женщина и бросилась к ней. Милиционер пошел вослед. На подходе он задел ногой за что-то мягкое, распластанное. Наведя фонарик, увидел лежащего в нелепой позе пьяного маленького мужичонку с лицом, покрытым какой-то жидковатой массой. То есть с буквально засранным лицом.
Что бы сделали мы с вами в подобном случае? Ну, перво-наперво выматерились бы, конечно. Потом отпустили бы пару нелестных определений в сторону женщины, которая, чувствуя вину, смолчала бы, снесла как должное. Потом сказали бы что-то вроде:
– Ну, чего стоишь?
– А что?
– Ничего. Больше срать не хочешь, так иди, – сплюнув вслед женщине, мы бы в скверном настроении покинули подвал.
