Однако опять, естественно, все пришло в свои нормы. Стало как обычно. Люди вползали на свои высокие этажи, покрытые копотью и сажей, напоминая трубочистов, известных нам по классическим британским романам или фильмам. Жить оказалось можно. Тем более что психологическая атмосфера была вполне неугнетающая, не сравнимая с временами предыдущих лесных пожаров, до основания уничтожавших Москву. Или, например, тех же апокалиптических наводнений, покрывавших Москву с головой метров на 50–60. И то ничего – выживали. В этот же раз, наоборот, было даже весело. Род какой-то всеобщей не особо обременительной общественной игры. Горели совсем не леса. Горели китайцы. Да, да, как это вам ни покажется странным. Сейчас все объясню.
Случилось вот что. По приказу прихотливых, коварных, загадочных, недоступных нашему пониманию, даже изощренному пониманию наших старцев, понимавших уж вообще черт-те что, по приказу их собственных китайских старцев многомиллионная китайская армия неожиданно вторглась на нашу территорию. Что им было нужно – не совсем ясно. Очевидно, все-таки что-то нужно, но нечто особенное, необъяснимое, неартикулируемое в пределах нашего понимания и нашего словаря. Что-то их специфически китайское. По-китайски это звучало, кажется, вансуй. Но не берусь утверждать, я могу ошибаться. Однако в пределах их понимания жизни и смерти, их насущных проблем, потребностей их души и тела это представлялось абсолютно нормальным, необходимым даже. Это чувствовалось. Но, с другой стороны, мало ли что им покажется насущно необходимым за наш счет! Все им и подавай, значит. А если они захотят наших младенцев? Между прочим, подобное позже случилось в наших с ними отношениях. Но ответ наш был всегда сдержан и достоин – нет!
Однако на сей раз они стремительно заняли остров Даманский, находившийся ровно посередине исконно русской реки Амур. Сейчас уже его нет и в помине, о нем сохранились весьма смутные воспоминания даже у местных жителей. Его можно отыскать разве что на картах издания не позднее 1964 года. А тогда он стоял и занимал, кажется, всего площадь в два-три квадратных километра. Многие миллионы китайцев, оккупировавших его с им одним известной целью, стоя плечом к плечу, едва умещались на нем. Спатьто было вполне сподручно, так как плотно прижатые чужие тела не давали спящему рухнуть. Однако же крайние нет-нет, да и сваливались в воду, тут же уходя под воду во всей своей тяжелой милитаристской амуниции. Большей частью они тут же съедались огромной, подоспевшей как раз, страстно ожидавшей подобного почти в течение всей своей долгой жизни колонией водяных хищников – крокодилов, аллигаторов и акул. Правда, для китайцев, при их многомиллионности, потеря нескольких тысяч разве же представлялась ощутимой потерей? Так они стояли несколько месяцев кряду, получая продовольствие по воде или сверху, сбрасываемое с самолетов в мешках прямо на поднятые штыки своих старомодных ружей. Испражнялись они, естественно, под себя, пока почти постепенно не заросли всем этим буквально по подбородок. Было бы еще посмешнее и потрагичнее одновременно, если бы наиболее жидкая часть фекалий постоянно не оттекала в реку, а оттуда в море. Все побережье Тихого океана покрылось плавающим вспухающим говном. Воды оказались отравленными на много лет вперед. Рыба, всходя из глубин вверх пузом, тухла под ярким июльским солнцем. Убрать ее было некому. В агонии на берег выбрасывались тюлени, моржи и киты, покрывая все побережье непроходимыми разлагающимися массами. Население надолго, почти на полвека, оказалось отрезанным от основных ресурсов пропитания и средств сообщения с другими приморскими странами.
Надо сказать, что в момент своего туда прибытия китайские полчища вырезали весь небольшой – всего в несколько тысяч простых русских парней – пограничный гарнизон, там квартировавший. Наши сопротивлялись как могли, губя захватчиков в неимоверных количествах. Но те, пройдя по гигантскому, смазанному как бы красным сиропом мясному пирогу своих же сотоварищей, уложенных советским огнем неровными штабелями, образовавших вокруг гарнизона высоченный вал, сверху ринулись и убили оставшихся. Их головы они водрузили на штыки, которые в течение нескольких месяцев медленно покачивались над пространством полуспящих китайцев. Картина просто ужасающая. Мне ее видеть не довелось, но могу себе представить.
