Я захожу обратно в комнату, подхожу к девушке, смотрю на нее. Тут у меня в голове мелькает мысль о Насте. Сразу же к одиночеству примыкает давящее чувство стыда перед ней и разъедающего самопрезрения. Слоняясь в темных коридорах, я нахожу ванную, включаю свет, открываю холодную воду и тщательно умываюсь, стараясь отмыть всю ту похабщину, которую загнал в себя за эти годы, или хотя бы за эту ночь. Но сколько я не тру лицо и не мою руки, чище они от этого не становятся, а кажутся только грязнее. Словно я втираю все это себе только глубже под кожу. И я чувствую это в себе, будто вскрылся огромный гнойник внутри, который зрел все это время, и теперь пришел его черед. Я упираюсь руками о раковину и смотрю в небольшое зеркальце. На меня смотрит лицо слегка исхудавшего молодого парня, по глазам которого можно сказать, что он находится в глубочайшей депрессии, из которой нет выхода. Капли одна за одной медленно стекают по лицу и беззвучно исчезают, словно все надежды, мечты и стремления с прочими благодетелями покидают меня.
Мне становится невыносимо здесь находиться. Я отыскиваю все свои вещи, раскиданные по квартире, напяливаю их, стараясь не быть тем самым прекрасным принцем (да и вряд ли вышло бы) и не будить спящую красавицу, выныриваю через дверной проем. Я выдыхаю, за спиной слышится звук запирающегося затвора.
* * *
Солнце еще не начало напоминать о своем существовании. На улице слегка прохладно, кажется, раннее майское утро в попытках проявить максимальную агрессию «tried the best it can». Домишки центра города в онемении встречают новый день и как будто даже не догадываются о том, что есть мир людей и что в нем иногда случается всякая херня, сродни той, что творится со мной. Бульварные рощи обдают меня шелестом ветвей и сильным ароматом цветущей сирени. От этого запаха я словно попадаю в детство, где мы гуляем с родителями, я ем дешевый пломбир, который чудится мне до безумия вкусным, и я его смакую, растягивая, чтобы хватило на подольше.
Таким образом я иду своим неуверенным шагом куда глаза глядят, кажется, целую вечность. Обнаруживаю я себя где-то на Мясницкой. Не знаю который час, но, кажется, вот-вот должны открыть метро. Я решаю дойти хотя бы до Китай-города и медленно выхожу к бульварному кольцу, аккуратно переходя через все зебры с мигающим оранжевым светом. Какого-то хрена на серой рубашке порвалась верхняя пуговица, и чтобы не выглядеть ущербным я расстегиваю и следующую, и, сняв пиджак, я всовываю два пальца в петельку и перекидываю его за плечо. Одной рукой я смотрю новости и сообщения, из последних вижу то самое от Полины. «Привет, ты меня там еще не забыл? Приезжай» отражается у меня на экране. У меня возникает желание запустить телефоном во что-нибудь каменное или просто попрыгать на нем на брусчатке. Но я сдерживаюсь и просто удаляю себя отовсюду, чтобы больше никто, кто не знает номера, не смог мне написать. И вот я блукачу одиноко по бульвару, оставив свою прошлую жизнь где-то позади.
Тут я наблюдаю как кто-то, войдя в рощу, проходит в противоположную от меня сторону и садится на скамью, подтянув ноги к себе и обняв их руками.
Меня это сперва отвлекает от своих одиноких размышлений, но потом я подхожу все ближе и мой живой интерес начинает возбуждаться. Медленно подойдя на расстояние около двадцати метров, я узнаю ее. Я быстро и максимально тихо преодолеваю оставшиеся метры и подойдя сзади, закрывая ладонями ее глаза, вопрошаю:
– Угадай, кто!
Девушка сперва резко хватается за мои руки, пытаясь сорвать их с себя, но узнав голос, сразу же поворачивается ко мне с улыбкой:
– Ты… ты как здесь оказался?
– Да так, тоже люблю погулять под Луной. Привет, Насть.
Настя живо встает, подходит ко мне, приобнимает и целует в щеку:
– Уу… а я так сперва опешила. Ты тоже даешь, гад, так испугал меня… – при этих словах Настя, отстраняясь, шлепает меня ладонью по плечу. – Но все-таки я очень рада, что мы вот так увиделись. Мне так захотелось рассвет встретить. Сегодня весь день и всю ночь готовилась к экзамену, а вот теперь не выдержала и меня потянуло сюда, и вот… Мы встретились…
– Хм… да… Чему быть, того не миновать. – Слегка с иронией отвечаю я ей.
Мы с Настей идем по бульвару, она мне рассказывает про свою учебу, про сессию, про свои какие-то бытовые интересные случаи и житейские истории, которые как им свойственно любят приключаться в нашей и без того нескучной жизни. Я иду, молча улыбаясь, и внимательно слежу за ее рассказом, спрашивая какие-то незатейливые вопросы, исключительно для поддержания разговора. А она, активно жестикулируя, пытается меня во все посвятить с такой точностью, присущей только девушкам. И все это время у меня в голове крутится один вопрос, один единственный, который, пожалуй, и стоит того, чтобы его задать: «Девушка, где Вы были всю мою жизнь?»
