Спасатель приложился ботинком к шкафу. Задняя стенка разлетелась, впустив в себя ногу, но сам шкаф не поддался. Пила снова ощерилась – мелкие опилки, лохмотья, древесная пыль. Услышав грохот разгребаемого завала, с нижнего этажа поднялся еще один спасатель с длинным ломом и большим бордовым шрамом на лице. За ним следом скромно вышагивал интеллигентного вида юноша в курсантской форме академии МЧС. Нежный юноша отличался от матерых коллег молочными щечками и задумчивым взглядом голубых, незамутненных еще суровыми буднями глаз.
Спасатель с ломом подошел к двери.
– Ну что… суицидник?
Напарник с пилой пожал плечами:
– На наркошу не похож…
– На кой ему эти баррикады, сука-урод, надо же было настроить… вот сука-урод.
– Ром, давай без комментариев только… Ты либо помоги, либо лифтерам по жопе надавай иди… нам еще, чувствую, разов по пять надо будет подняться сюда по лестнице…
Рома решил помочь. В четыре руки быстро раскидали завал: шкаф и подпиравший его двуспальный диван. В квартире темно. Первыми вошли спасатели, потом участковый и врач с хозяйкой. Лика протиснулась следом: ничего не могла разобрать из-за темноты, потянулась к выключателю. Спасатель перехватил ее руку.
– Девушка, не торопитесь… что вы, как на первое свидание рветесь… Анатолич, ну? Слышь газ? Сука-урод, не чувствую ни ха… Вроде не. У тебя чуйка острее, ну-ка посопи ноздрей, нюхни.
– Не боись, не вонько. Рубай, Ромчик.
Спасатель нажал кнопку, но свет в комнате не загорелся, только в коридоре щелкнула сиротливая лампочка-желток, а комната осталась во мраке – из-за света в прихожей тьма комнаты сгустилась еще плотнее. Спасатели отодвинули мебель в стороны, включили фонари и прошли в комнату. Хозяйка квартиры почти вприпрыжку подалась за ними. Лика, участковый и медсестра с врачом шагнули следом. Курсант продолжал нерешительно обивать порог, все чего-то высматривал и никак не мог заставить себя продвинуться дальше. На всей квартире лежали следы какого-то больного, истерического беспорядка: разломанные в щепки стулья, разбросанная по полу одежда, слетевшие с петель полки, листы бумаги, консервные банки, ворох белья и расколотый, как арбуз, красный плафон люстры, валяющийся в углу комнаты. Все содержимое шкафов свалено в кучу – обувь, тетради, гипсовые головы, коробки, холсты и книги, распахнувшие мертвые крылья переплетов. Окно было заколочено широкой доской. Хозяйка квартиры даже задышала чаще, увидев этот разгром, а чем дальше она проходила, тем интенсивнее охала и хваталась за голову, потом переключилась на мат – сначала обобщенный, несколько сдержанный и чисто риторический, затем на более ядреный с переходом на личность жильца. В конце концов она так разошлась, что Лике начало казаться: найдись сейчас в этих завалах «чудак-сатанист» живым, хозяйка его сама же прикончит, забьет связкой ключей до смерти.
Хозяйка подошла к окну и начала дергать доску, пытаясь сорвать гвозди, чтобы впустить свет и свежий воздух, но доска не поддавалась. Она провела ладонью по лакированной поверхности и оглянулась на присутствующих:
– Это ж столешница моя… распоросятил стол, гнида, в ИКЕЕ брала со скидкой, чтоб ему хребет переломило, мракобесу… ну, где это мурло? Товарищ участковый, тарищ доктор, заберите эту тварь к себе надолго, таких надо подальше от нормального общества держ… – монолог хозяйки оборвался, она поначалу даже замерла, потом задрожала, как будто увидела что-то совсем страшное, так что казалось, сейчас упадет в обморок, – Хосподи, это ж… вот же шушера, он мне все обои ухайдакал, отщепенец, а-а-а, что устроил, засеря, а, нет, вы поглядите только, щегол вшивый, святые отцы, гляньте-ка, гляньте как он мою житницу укокошил… да чтоб я еще хоть раз связалась с этими творческими мудаками… Интелихенция, называется… Нет, вы видали, а?! Да это же даже не хулиганство – это же хеноцид чистейший… Я кончусь с вами, – хозяйка всхлипнула и схватилась за сердце. – Два месяца здесь корячилась, ремонт делала, нет, это ж надо, а… Да что здесь произошло-то хоть, скажите мне, ради всего святого, тварищи?
Спасатель вопросительно глянул на хозяйку квартиры:
– Сколько комнат всего?
– Две, но я с него, как за однушку брала по доброте душевной… Вот туда еще, туда… посмотрите сами, я даже боюсь заходить… вот отпетый-то, вот отпетый попался, щегол… это ж надо, а… не делай людям добра, не получишь зла… ну это же нежить, чистая нежить, тварищ участковый, сажайте его, сажайте его быстрее, если он живой, я вас очень прошу… пес-стервятник, как есть, пес…
