Уничтожим кулака как класс.
Марк снова посмотрел гостю в глаза и убрал блокнот обратно в фартук.
– Вы знаете, я не в праве этого говорить, но на самом деле наше мясо из Воронежской области…
Пока фыркающий гость собирал со стола свои вещи-манатки, чтобы уйти, Марк отвернулся в сторону аквариума, откуда сосредоточенно, как-то злопамятно глядел голодный краб, вздрагивающий в предсмертных конвульсиях и недоброжелательно шамкающий хелицерами. Когда мимо ярко подсвеченного аквариума, заполненного бутафорскими красотами подводного обиталища, пробегали официанты с подносами, казалось, краб провожает их злобно-прищуренным взглядом, стараясь запомнить лица всех этих людей, чтобы сегодня же ночью жестоко отомстить за свое унижение и тот голод, на который его обрекли.
Гость ушел, и Марк Громов принялся сервировать стол – тупой труд, достойный дрессированной обезьяны: с началом смены натирать вафельным полотенцем бокалы и сворачивать текстильные салфетки в зоне своих столиков, потом в течение всего дня во время бизнес-ланчей убирать эту растреклятую полную сервировку, которая понадобится только вечером. Вот гость располагается за столом – унеси, вот он уходит – поставь на место. А пока обслуживаешь гостей, эти сукины дети – хитрожопые коллегилакеи-ублюдки – постоянно норовят стянуть твои закрученные салфетки и натертые бокалы, временно отложенные в стейшен, чтобы выставить их на свои столики.
Менеджер подозрительно сфокусировал на Марке свои микроскопы:
– Что там такое было? Почему гость ушел? – за каждым его словом слышался звон монет и шелест свежеотпечатанных купюр.
Громов бегло глянул на подлый синенький галстук менеджера.
Художник равнодушно поднял глаза на физиономию менеджера – смерил вопросительным взглядом амбициозное ничтожество, видящее смыслом своей жизни, вершиной духа и материи должность управляющего, а может, даже собственное заведение, собственные крабы, которых можно морить голодом, и собственные лакеи, которых можно кормить водой с воздухом и манкой, а все ради одной великой цели – смакование, дефекация и чавканье цивилизации, а вместе с тем, вместе с тем много-много нолей личного дохода и изобилие бархатного пространства.
НЕ ПОЗОРЬ свиное звание! Свердловский СОВНАРХОЗ.
– Я сказал ему, что наше мясо не из Новой Зеландии…
Менеджер посмотрел на Марка так, как будто у Громова изо рта торчала мертвая человеческая ступня.
РЕЛИГИЯ – орудие классового гнета.
РЕЛИГИЯ – тормоз пятилетки. Руки прочь от клонирования, мракобес. НЕ ДАДИМ в обиду научный прогресс!
Будет кто иноверцы, какия ни буди веры, или и русской человек возложит хулу на Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, или на рождьшую Его Пречистую Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию, или на честный крест, или на Святых Его угодников, и про то сыскивати всякими сыски накрепко. Да будет сыщется про то допряма, и того богохулника обличив, казнити, зжечь.
РЕЛИГИЯ – яд, береги ребят.
А будет какой бесчинник пришед в церковь божию во время святыя литургии, и каким ни буди обычаем божественныя литургии совершити не даст, и его изымав и сыскав про него допряма, что он так учинит, казнити смертию безо всякия пощады.
Менеджер посмотрел на Марка с ужасом и отвращением, сделал пометку в анафемском блокноте и достал из своей папочки, лежащей на баре, штрафной бланк, куда вписал напротив фамилии Марка «500 рублей за разглашение коммерческой тайны».
