– Ты знаешь, я бы в 20-м веке и в Союзе за счастье почел бы сниматься у Шепитько или Германа, Абуладзе, того же Тарковского, например… у Абдрашитова, Иоселиани, Параджанова… за что я люблю советскую школу, так это за то, что там сложно сказать, где заканчиваются границы мейнстрима и начинается территория высокой классики… допустим, Мотыль, Данелия, Рязанов, Лиознова или Чухрай с Чхеидзе… Алов и Наумов – что это? «Коммерческое» для народа или классика? То то же. И я думаю, что на данный момент самая серьезная проблема как раз не с нашими артхаусниками, среди которых пяток-другой вполне приличных наберется, а именно с российским массовым кино… Самое страшное, что у нас разучились делать качественную коммерцию, а о высоком думать не приходится. Сокуров есть, единоправный гений, и на том спасибо… У нас и классику ведь разучились экранизировать, как это Швейцер умел делать или Бортко тот же… А знаешь почему? Потому что по-настоящему хорошее кино сейчас не нужно ни продюсеру, ни отупевшему зрителю… Культовые «Брат» и «Брат 2», «Война» Балабанова почти провалились в прокате в свое время, их Сельянов делал – один из лучших наших продюсеров, и что толку? Вот у нас есть талантливый поступок режиссера, который снимает великолепно сделанный коммерческий фильм, вот у нас есть поступок смелого и умного продюсера – а народ не хавает, понимаешь? Не идет в кино, сборы низкие, фильмы в принципе едва-едва окупились, потому что зрители уже приучены хавать другую баланду, жвать жвачку дерьмовую, а тут ему настоящее кино дают, и в гробу он его видел… правда, потом с годами эти фильмы миллионы людей посмотрели и оценили, но вот здесь и сейчас, на момент выхода фильма – нахер никому ничего не надо было… вот и получается, что продюсеры и режиссеры стараются угождать этому траханному «здесь и сейчас». Вот и имеем то, что имеем.
– И не говори, Арсюша… так что терять нечего, возьму вот и в сериалы подамся от тоски, или в рекламе виагры сниматься буду, и никто мене не указ… в сериалах хоть платят по-царски: от сорока до семидесяти за съемочный день в этой порнухе… чем не жизнь? Это тебе не наши театральные гонорары… И так будет до тех пор, пока мне фон Триер или Карлос Рейгадас не сделают предложения, от которого я не смогу отказаться…
– Ой, да Триер еще с «Нимфоманки» сдулся… один младенец, который не растет – чего стоит… в новелле семнадцатилетняя героиня с колясочкой болтается, а потом Шарлотта Генсбур в полном расцвете бальзаковских красок играет повзрослевшую мать и шляется с тем же самым грудничком… «Джек» тоже дерьмо знатное, с попыткой Данте за жопу притянуть во всю эту «Пилу. Часть 274»… А с рекламой, значит, засосало тебя, Сарафан, чеплушка ты моя лохматая, я всегда знал, что ты плохо кончишь, – Орловский кольнул друга взглядом. – Скоро за главную роль будешь какому-нибудь продюсеру минет делать…
– Слышь ты, Ясная поляна, замолкни уже, дай отдохнуть нормально! Я всегда кончаю хорошо. И не смей называть меня Колей… я синьор Бесчинство де Сарафаньеро-Франциско идальго Уринотерапийский и Кентерберийский – запомни это имя, прохвост… Щас в челюсть тебе двину точно, достал уже, зануда… и вообще, моя меркантильность – детский сад, по сравнению с вымогательством экскурсоводов Успенского собора во Владимире… надо быть гуманным, Арсюша. Не ссы в компот – там повар ноги моет…
