Он резко повернулся: Лиля шла к нему по коридору, почти крадучись ступала: в отличие от Арсения, ее пугал сейчас любой звук, она боялась рассеивать эту мертвую тишину, как опасаются разбить ртутный градусник, зажатый подмышкой, женщина будто держалась за эту тишину, словно видела в ней определенный гарант покоя и защиты. Лиля внимательно и с испугом смотрела в глаза мужа, то ли интуитивно предчувствуя катастрофу, то ли прочитав все по лицу Арсения. Орловский кинулся навстречу, обнял за плечи и повел жену обратно. Она впилась в руку, как хищная птица, расцарапала кожу до крови:
– Что такое?! Что там?! Куда меня тащишь?!
– Тише, тише, хорошая, под-дем на кухню…
Лилино лицо побагровело, она заорала на всю квартиру:
– Ф-ф-фусти! Ф-ф-фусти мня! Я хочу своими глазами его… Убери от мня свои…
Арсений сдавил тонкие кисти. Лиля вскрикнула и чуть обмякла. Он вытолкнул ее на кухню.
– Сядь, успокойся. Там Лика, тебе незачем на нее смотреть! Она повесилась.
«…лась, лась, повеси-лась…» – стрельнуло в голове.
Лилины ноги подкосились – она упала. Арсений встал на колено рядом, шептал, поглаживая ее волосы:
– Тише, маленькая, успокойся.
– Что-с… что-с…ком? Что с Яриком? – задыхаясь.
– Я его не видел, возьми себя в руки. Он может быть у мамы…
В первую секунду Лиля поверила, но потом опомнилась и со всей силой хлестнула мужа по щеке:
– Не ври!!! Они еще не вернулись! Что с Яриком, я тя спрашиваю, тварь?!
Лицо Арсения придвинулось совсем близко, руки крепко сцепили, контролировали:
– Если ты обещаешь, что успокоишься и подождешь здесь, я пойду и посмотрю…
Перепуганные, дикие глаза Лили уставились на мужа:
– Я спокойна! Спокойна, пусти!
– Жди здесь или…
Ударила кулаком в грудь:
– Да иди же, мать твою! Да быстрей же, урод!!!
Арсений разжал пальцы и встал: быстрыми шагами рванулся в коридор. Сначала заглянул в маленькую комнату, напротив которой висело тело Лики – комната была пуста: разбросанная пижама, плюшевые зайцы, медведи и яркие обложки смеющихся книжек.
Вернулся в коридор, пересилил себя и прошел рядом с телом – запах высохшей мочи, кала и гниения: тленная шкура бренной оболочки, опадающей с человека после его смерти. Прижался к стене, чтобы не дотрагиваться, боком прошел в комнату, которая находилась за спиной мертвой Лики: здесь тоже пусто – ковер, аккуратно заправленный диван, компьютерный стол из светлого ДСП.
Взгляд коснулся круглой ручки двери в ванную; свет включен – этот желтушный свет, пробивающийся сквозь матовую полоску дверного стекла, стал моментальным ответом, крайней точкой отчаяния; Орловскому показалось странным, что он не вошел в ванную сразу, не шагнул навстречу этому страшному свету, ведь он заметил его с первых секунд, когда еще шел по коридору, наступая на пластмассовые игрушки. В голове промелькнуло:
Орловский сжал ладонями лицо, скатился по дверному косяку на пол. Не заметил, как подошла Лиля – увидел ее только после того, как она заглянула в ванную, после того, как уши распорол нутряной вопль. Схватилась за голову и завизжала дерущим глотку криком, потом покачнулась и с грохотом повалилась на пол – ударилась головой о плечо повесившейся подруги, тело которой встряхнулось и сделало поворот вокруг своей оси, а потом начало раскручиваться обратно: вращалось так быстро, словно его засасывало в воронку.
Арсений подскочил, поднял Лилю на руки, отнес в гостиную и уложил на мягкий диван. Раскрыл окно нараспашку, принес графин с водой. Плеснул на лицо тонкой струей, растер воду по лбу. Достал из кармана телефон и вызвал скорую помощь и полицию. Лиля пришла в себя – ее вырвало. Лежала перед лужей блевотины, в которую свалились красивые пышные волосы. Сплевывала густую, тягучую слюну и скулила.
