Как это бывает у пьяных, Глеб словно телепортировался в общежитие, забрался к себе на второй ярус кровати и приготовился спать. Тут зазвонил телефон, который он забыл на полке в противоположном углу комнаты. Пока Глеб очнулся и спрыгнул ровно в тапки, телефон замолчал.
“Кто это там, нахер?” — написал раздражённый Глеб на пропущенный номер.
Оказывается, это звонила Катя, девушка Яна. Они познакомились на концерте ПТВП в клубе “Точка”, это была презентация макси-сингла “Репортаж с петлёй на шее”. Глеб тогда месился у сцены, периодически любители панк-рока его роняли на пол и топтались, но потом дружно поднимали, а Ян тем временем был занят Катей.
Девушка объяснила Глебу, что опоздала на свой подмосковный поезд и теперь интересовалась: предложение гулять по ночной Москве ещё в силе? Глеб девушкам не отказывает, так что мигом трансгрессировал на Новый Арбат, сон отменился.
Всю ночь они гуляли по Москве. В то невинное святое время алкоголь продавался круглосуточно, и никто не пытался тебя арестовать, или вытребовать взятку, за то, что идёшь по ночному городу с банкой алкогольного коктейля или пива в руках.
Глеб и Катя даже завели по пути собаку — мохнатый барбос долго сопровождал их, а студенты искали повсюду какой-нибудь ларёк с пирожками для пёсика.
На берегу Москвы-реки Глебу пришла в голову одна идея. Он отдал Кате из карманов джинсов кошелёк и телефон, а сам вошёл по пояс в ноябрьскую воду.
— Севера синие льды! — запел он песню группы “Пилот”, разведя руки в стороны и наслаждаясь мгновением, — звёзды востока,
На унтах шаманских сакуры цвет, да полынь.
Перевернуться полюса от ока до ока,
Поднимутся в воздух крылатые кошки пустынь.
— Нет, ты не то поёшь, — сказала Катя, войдя в воду. — Вот, что надо.
Мой дом — тюрьма. Тюрьма — мой дом.
Да только я живу не в нём.
Ой, не по мне такие дома.
В клетку небо за оконцем,
А я уйду своей тропой
Где-то между Землёй и Солнцем.
Барбос тем временем ходил вдоль берега, дожидаясь их.
— И если скажешь кому-нибудь, что мне нравится группа “Пилот”, я тебя убью, — добавила Катя.
Когда двое гуляли по Александровскому саду, девушке приспичило по-маленькому. Вот говорят, что Moscow never sleeps, а в туалет, при этом, ночью сходить некуда — все “Макдональдсы” закрыты. Они подошли к подвальному общественному туалету, обсудили шансы, открыт ли он, и девушка спустилась внутрь.
— Сделала свои дела? — спросил Глеб, когда она вернулась.
— Сделала.
— То есть, он открыт?
— Нет.
— Понятно.
Затем Глеб рассказал прочитанную в интернете байку, что менты называют пойманных за мочеиспусканием дам в подворотнях “крабиками” — потому что те срочно пытаются скрыться от фар милицейских авто, двигаясь на корточках боком.
Ближе к утру Катя сказала, что знает на Белорусской кинотеатр, который открывается рано утром — можно там провести пару часов. Они дошли до ближайшей станции как раз открывшегося метро. Там им попался ларёк, где они купили уличному бобику большой жирный чебурек, но пёс отказался его есть. Пирожок так и остался лежать в траве.
— Собака не хочет есть собачатину — что странного? — резюмировала Катя.
Они попрощались с уличным псом, погладили его, почесали за ухом и отправились в метро.
Кинотеатр на Белорусской оказался закрыт, так что двое странников в ночи в результате оказались в Маке на Бронной. За ночь они уже устали, и разговор шёл тяжело. Отошедший в туалет Глеб, обратил внимание, что после купания в Москве-реке руки у него под кожаными перчатками без пальцев оказались синими.
Чуть позже они распрощались у памятника Пушкина.
Какое-то время спустя Глеб увидел в интернете, что на днях будет концерт группы “Психея”, которую он терпеть не мог, а Катя любила. Он написал ей СМС, в котором предложил сходить вдвоём на концерт. Странно писать такое девушке друга, но Глеб не удержался.
В ответ Катя написала, что четвёртого декабря презентация нового альбома “Психеи” пройдёт в Ярославле, а на разогреве будет местная группа, которая ей тоже нравится.
“Пойдём туда?” — написала она.
“Какой ещё к чёрту Ярославль?!” — подумал Глеб, а сам написал: “Давай”.
И вот тридцатого ноября Глеб отмечал своё восемнадцатилетие с Яном и Катей. Они стрельнули гитару в общежитии у старшекурсницы (гитара тем же вечером будет утеряна) и пили портвейн “Три топора” в Гончаровском парке. Ян играл на гитаре “Агату Кристи”.
В какой-то момент чёрт потянул Катю за язык:
— А мы с Глебом четвёртого декабря поедем в Ярославль на концерт “Психеи”, а ты нет! Бе-бе-бе!
— А чего ждать четвёртое декабря? — включился вдруг в концепцию Ян. — Поехали сейчас! Я город знаю, достопримечательности покажу, клуб сразу этот найдём, чтобы вы потом не потерялись.
Ребята стали объяснять Яну, что ночь на дворе, что они пьяные — ну какой Ярославль?! Но Ян стоял на своём — поехали, и всё тут.
Когда он отходил в кусты, Катя с Глебом шушукались, мол, сейчас Ян ещё подопьёт, переключится на что-нибудь другое, и забудет про Ярославль. Но возвращавшийся раз за разом из кустов Ян всё больше хотел ехать в Ярославль.
В результате Катя сдалась:
