Каждый из нас твердо уяснил, что завтра, 16 апреля, две наши полковые девятки в составе дивизии — на трехпятиминутных интервалах между полками — должны нанести два-три массированных бомбовых удара по противнику; что конкретная цель бомбардирования каждый раз будет указываться перед вылетом; что у немцев достаточно сильная ПВО — и зенитная артиллерия, и истребительная авиация; что встреча с истребителями сопровождения будет осуществляться не как всегда над их аэродромами, расположенными в непосредственной близи от линии фронта, — встреча, по существу, проходила бы на глазах противника, — а над городом Кельтшен, удаленном от передовых позиций более, чем на сорок километров; что в воздухе нам может дать любую команду специальный пункт управления, где находятся оперативные группы связи и от нашего, бомбардировочного, и от истребительного корпусов; что указания нам могут поступить и от Главного маршала авиации Новикова, который со своей оперативной группой размещается на КП 16-й воздушной армии.
И еще мы уяснили, что бомбовая нагрузка на самолет должна быть максимально возможной для каждого экипажа, а калибр бомб — тысячные и, в крайнем случае, — пятисотки. Понятно почему. :
Был уточнен боевой порядок на первый вылет: ведущий первой девятки — Салов со штурманом Женей Чуверовым; заместителем у него его левый ведомый — замкомэска-два Байдаков со штурманом Мишей Демаревым; наш экипаж — справа у Салова. Вторую девятку ведет комэска-три Коваль.
Уточнили мы и сигналы взаимодействия с истребителями сопровождения, с наземными войсками и с оперативными группам пунктов управления авиацией. Кажется, все, что нам доводилось, уточнили и еще раз уяснили.
Скорей бы завтра наступало.
16 апреля. Получена боевая задача: нанести бомбовый удар по опорному пункту и артиллерийским позициям противника в районе Зеелова.
После кратковременной предполетной подготовки — уточнение маршрута, проверка каждым летным экипажем исправности своего самолета, его приборного оборудования, стрелково-пушечного вооружения и подвески бомб — митинг.
…И снова полк выстроен в каре — в виде буквы «П», справа налево в порядке номеров эскадрилий. На правом фланге наша «урезанная», всего шесть экипажей, «эскадрилья Иванов» во главе с Толей Щербиной, поскольку вопрос с командиром эскадрильи решен еще не был.
Перед строем эскадрилий — полковое начальство: Дорохов, Салов, Калиниченко, майор Дроздов — замполит, Чекалов, несколько офицеров штаба. Над их головами реет Знамя. Наше, полковое.
Под шелест его полотнища митинг открыл майор Дроздов. После короткого вступления он предоставил слово командиру полка.
Дорохов, подчеркивая важность и значительность происходящего, сделал три строевых шага вперед по направлению к строю, внимательно окинул взглядом своих однополчан, ожидающе следивших за каждым его движением и, замерев по стойке «смирно», зычным голосом проговорил:
— Обращение Военного совета фронта!
По поданному ему Калиниченко листку, на котором даже издали были заметны строчки наклеенной телеграфной ленты, таким же зычным голосом начал читать:
— Смерть немецким оккупантам!..
Думается, что текст этого документа будет интересен многим, поэтому привожу его полностью: