После произошедшего обстрела «Градом» этого ПВД командирам отделений было предложено самим направить туда своих бойцов за БК и провизией ввиду временного отсутствия достаточного количества людей в группе эвакуации. Наш Ручник на этот раз решил послать Ломаку за БК к пулемёту и двоих из новых пацанов, которых к нам на позицию всё-таки смог привести Борщ после обстрела и моей «гибели».
Нужно отдать должное Ломаке, ведь ни он и никто иной не знали, что именно могло со мной произойти. Он тогда не побоялся подойти к той дыре, образовавшейся в каменном завале, ведущем в подвал уже не существовавшего дома. И заинтересовался несильным хлопком, отдалённо напоминавшим взрыв гранаты с небольшим облачком чёрного дыма. В этой дыре могло оказаться всё что угодно, вплоть до группы украинских диверсантов, которые проникли в расположение наших бойцов по неизвестным подземным ходам. В таких случаях важно не стоять наверху и пытаться разглядеть что-то в темноте подвалов. Так можно разглядеть лишь свою смерть. Именно во избежание этого нас всех когда-то учили взглянуть на секунду в темноту, и тут же убрать голову, дав тем самым время для мозга осознать то, что смогли увидеть глаза. Хорошо, что Ломака не забыл всего этого и не стал делать ненужных движений вроде простого кидания гранаты в образовавшийся тёмный подвальный проём. Он прислушался, попытался понять, что произошло, и, в общем, спас меня.
Через день я снова был на позиции нашего взвода и знакомился с новыми парнями из пополнения. Не хотелось ни с кем делиться подробностями моего пребывания под землёй, просто говорил всем, что меня нашёл и спас Ломака. А он охотно рассказывал, в каком состоянии меня достали из-под земли. Больше всех почему-то обрадовался моему возвращению Лев Абрамович.
Теперь мы благодаря Ломаке ещё больше сдружились, и он рассказал, как они оказались в одном пулемётном расчёте.
– А «Корд» всегда нужен, – смеясь, говорил Лев Абрамович, – меня, как и тебя, перевели к Ручнику после косяка, так как там не было командира расчёта или расчёт на то время был, но, как бы помягче сказать, никакой. Поставили парней, чтобы хоть кто-то на нём числился. Наскоро обучили. Ну, как обучили, показали им, где спусковой крючок по принципу «и ни…уя больше не трогай». Мне пришлось на месте их обучать, дать азы обращения с аппаратом. Потом понял, что проще объяснить им задачи, сказав: «Алёша, принеси патроны. Остальное я сделаю сам». Вот так вот. Но один из расчёта оказался более-менее толковым и помогал мне нормально. Это и был Ломака.
Каждый из нас особо про свои косяки не распространялся. Вот и Лев Абрамович тоже. Когда его об этом спрашивали, он только хитро улыбался и всегда просил «поделиться огоньком». А прикурив, затевал очередную разборку и чистку пулемёта, чтобы не подвёл в бою. Познакомился я и с двумя новыми бойцами, которых к нам в опорник привёл Борщ. Их позывными были «Дамка» и «Красняк». Пополнение к нам приходило чуть ли не каждый день, но именно с этими бойцами мне придётся преодолеть страшное испытание, в результате которого я их убью.
…Майский ветер уже шевелил тонкие зелёные листочки на уцелевших в городе деревьях. Эти деревья не верили в возрождение в этом году после весенних боёв и пугливо прятались друг за друга после жесточайших обстрелов, молчаливыми свидетелями которых им пришлось стать. У многих были сломаны или полностью отстрелены стволы вместе с большинством веток. Некоторые обугленные и обожжённые деревья буквально сочились, заплакав землю вокруг весенними соками и густой смолой. Другие были выворочены из грунта и раздавлены гусеницами танков и другой тяжёлой техники. Многие мучительно умирали, всё ещё чувствуя корнями связь со своей израненной, но родной землёй…
Эти деревья понимали, что их вина никогда не будет доказана, даже в тех случаях, когда за их стволами прятались и спасались от смерти жестокие люди с оружием и испуганные люди без такового. Деревья ни на что не обижались, потому что не умели обижаться так, чтобы это поняли люди. Одни деревья всё-таки пытались выжить, другие, не выдержав испытаний, быстро умирали. Те, кто выживут, будут расти здесь долго и гордо, а память о тех, кто сдался и не смог выжить, быстро сотрётся. На их месте вырастут другие деревья, более счастливые и стойкие.
А людям было уже почти всё равно. Нет, многие из них любили растения и животных. Просто сейчас была война. Ведь война – это когда никто ни на кого не обижается, но одна часть людей люто ненавидит другую часть людей до такой степени, что готова убить их. И убивает! А другая часть людей вынуждена в ответ делать то же самое.