В Бахмуте украинцы решили «зарубиться» с нами не на шутку. Мы не понимали, почему они так ожесточённо сопротивлялись именно здесь. Позиции брались и сдавались каждый день. Дома буквально выгрызались у противника один за другим. Мы теряли парней снова и снова, но упорно шли вперёд. Наш командир Ручник каждый день отчитывался перед начальством о «двухсотых» и «трёхсотых». Теперь в накатах всё чаще инициативу брал на себя его заместитель с позывным Деверь.
Я уж не знаю, кому он приходился деверем, но явно не Ручнику. Пятёрочка ему здорово помогал. Да, тот самый, который привёл меня к командиру в первый раз. Ну, и я тоже старался не остаться в стороне. Мы втроём практически организовывали всю работу и подготовку к штурмам. А Ручник в последнее время только связывался с начальством по рации и бегал на планёрки в штаб.
Было понятно, что он так же, как и я, как многие другие пацаны, прошёл множество по-настоящему яростных штурмов, но теперь был у него один странный напряг, с которым он никак не мог справиться: осознание того, что ему оставалось всего несколько недель, а может быть, и дней до окончания контракта. Всё чаще и чаще я стал замечать за ним, что он словно боялся прямого контакта с противником. Он больше не лез на рожон, а всё чаще предпочитал оставаться где-то позади бойцов при накатах. Конечно, руководство «Вагнера» запрещало командирам ходить в атаки впереди бойцов. Но зачастую возникали ситуации, когда без этого не обойтись. Опытные командиры чувствовали это и не прятались за спины своих ребят, когда это было важно. С Ручником теперь было не так.
Видимо, отсидев за решёткой и почти отработав свой контракт, он почувствовал, что свобода уже совсем близко, и не собирался умирать на этой войне. По-человечески его можно было понять, но как бойцу и такому же, как он, бывшему сидельцу с примерно таким же сроком контракта, мне не нравилось его поведение. Ведь находясь внутри отряда смертников, какими мы все по сути являлись, он старался толкать ребят вперёд, оставаясь за нашими спинами. Это раздражало…
Стало очевидно, что на это обращал внимание не только я, но и другие пацаны. Даже новенькие ребята подмечали эти особенности в поведении командира… И особенно новеньким это было важно. Ведь каков командир, таков и отряд.
Его это тоже не могло не тяготить, и тогда однажды он решил разрушить такое представление о себе. В один из дней Ручник получил приказ отбить позицию, которую у нас накануне забрали украинцы, умело воспользовавшись численным преимуществом. На этот раз мы не дали им возможности закрепиться и хорошо сориентировали нашу арту.
Пока шла артподготовка, пополнив свой БК, я курил. Рядом был один из наших новеньких пацанов, который ещё ни разу не был в здешнем накате. Да, такие необстрелянные ещё попадались! Его потряхивало, он смотрел на меня во все глаза и спрашивал: «Пи…дец, как ты можешь быть таким спокойным?!» А я сидел и с удивлением наблюдал, как готовился к бою Ручник. Он надел на себя всё: броник, шейную защиту, набил разгрузку магазинами к автомату, набил патронами подсумок, гранатами подгранатник, не забыл аптечку с турникетами. В рюкзак тоже что-то закинул. Складывалось ощущение, что он готовился совершить подвиг.
Наконец артподготовка закончилась и Ручник поставил нам задачу:
– Пацаны, давайте сегодня заберём у этих сук то, что должны были забрать вчера!
– А как мы это сделаем? – спросил Пятёрочка, поглядывая на новеньких.
– Уверенно! Очень уверенно! – ответил командир, и мы пошли «проверять, что там осталось» от украинцев на позиции, которую мы должны были сегодня забрать уверенно.
На этот раз Ручник сам полез вперёд, активно прокладывая путь для остальных бойцов стрельбой из автомата. Деверь с Пятёрочкой и я с Борщом старались не отставать, еле успевая ползти и бежать за ним к вражеской позиции в укрепе. Все новенькие тащились сзади.
Позицию мы отбили, быстро разобравшись с несколькими оставшимися в живых после артобстрела украинцами. Причем никто из них не захотел сдаться в плен, упёртые попались. Потеряв легко ранеными всего двоих наших «новобранцев» с автоматами и раненого в ногу пулемётчика с РПК, Ручник, воодушевлённый успехом, решил отличиться и сделать ещё один бросок вперёд на двести пятьдесят метров – штурмовать следующую позицию противника, прикрываемую несколькими одноэтажными домами. Наблюдатели докладывали, что за этими домами тоже особо никого не видно. И поэтому он собирался идти вперёд, правда уже без гранатомётчика, который израсходовал боезапас «морковок».
Такое решение командира удивило меня, Деверя и Пятёрочку. Борщ даже сказал Ручнику, что на его месте он бы так не делал и что не стоит идти без предварительной разведки. Но командир на это ответил, что именно поэтому каждый на своём месте. Раздосадовала такая инициатива Ручника и Льва Абрамовича с Ломакой. Они едва успели переместить два тяжёлых пулемёта и поставить их на новые точки. Хорошо, что присмотрели эти точки ещё накануне. Но приказ есть приказ, и мы все это знали…