В последний раз Абама я неожиданно встретил в 92 году в подмосковной электричке. Оба оказались на переломе. Я окончил военную службу в звании полковника ВВС. Теперь нужно было начинать жизнь заново. Ни прежний опыт, ни ученые степени и звания – все это теперь не имело никакого значения. Абам, отработав в проектной мастерской Новосибирска два десятка лет, вернулся в родную Одессу. Однако оказалось, что здесь архитекторы не нужны, как и многие другие специальности. Каждый выживал, как мог. Абам был из тех евреев, которые не имели своего семейного клана. Когда мама умерла, понял, что в этой стране ему больше делать нечего. Стал оформлять визу в Израиль. Мы понимали, что, скорее всего, в этой жизни это наша встреча – последняя. Сойдя с электрички на Лосино-Островской, мы продолжили разговор в кафе.
Абам рассказал о судьбе Славки, с которым они до того изредка виделись в Одессе. Окончив институт, Славка в качестве судового механика объездил весь мир. Имел всё, что положено было иметь уважаемому одесситу. Начиная от шитой в салоне на Ришельевской капитанской фуражки до банальных: квартира, дача, машина и т.п. И, конечно, семья. Здоровая и счастливая. Ну, еще кое-что, о чём не принято распространяться. Когда случилась перестройка, и процесс пошел, Славка в одночасье стал миллионером. Как? Имелись наработанные зарубежные связи. Тогда, как грибы, вырастали обеспеченные люди новой формации, которые вместе с выходящими из тени подпольными миллионерами советского периода стали формировать новый класс хозяев жизни. Этому классу нужна была соответствующая атрибутика.
– Знаешь, как появились в стране первые шестисотые «мерсы»? Через Вячеслава Михайловича Зубова. А на него вышел его знакомый из Болгарии, который был готов предложить этот ходовой товар почти в неограниченном количестве. Тогда такие сделки еще не были официально разрешены, но их уже никто и не преследовал. Вот и стал Славик гнать эти «мерсы». Вскоре у него появился и посредник – грузин, который брал товар целыми партиями – по два-три десятка.
Условие было одно – стопроцентная предоплата. Как рассказывал потом Славка, этот грузин очень ловко втёрся к нему в доверие. Вначале три партии он взял с полной предоплатой. Однажды прилетел в страшной горячке: «Есть заказчик на большую партию – пятьдесят машин, но сейчас оплатить может только тридцать. За остальные – через день после поставки». Клянется, божится: «Рассчитаюсь, можешь меня держать в качестве заложника». Как Славка поддался – удивляюсь. Говорит: «Загипнотизировал его грузин». Как и следовало ожидать, смылся грузин вместе с двадцатью «мерсами». А Славка разорился. Продал всё – квартиру, дачу. Кое-как рассчитался. Остался почти голым. В однокомнатной квартирке (в свое время была прикуплена в резерв). Жена ушла.
Обратился Слава к знакомым ребятам из «конторы». Те попросили пять штук зеленых и месяц срока. Через месяц сообщили: «Нашли беглеца. В Австралии». Но чтобы его достать, другие деньги нужны – в двадцать раз большие. Вот тут Славик и запил. Пил две недели. Потом очухался – надо как-то жить.
Оставалась у него вторая машина – Жигули. Стал «бомбить». Больше трёх недель работать не может – впадает в запой. На две недели. Теперь, вроде, стал меньше пить, собирает деньги. Знаешь, на что? Появилась навязчивая идея – хочет уехать в Новую Зеландию. Спрашиваю: «Почему именно в Новую Зеландию? Может, хочешь до грузина в Австралии добраться?» «Нет», – говорит, – «Сам сдохнет. Остаток жизни хочу по-человечески прожить». – В Новой Зеландии большая русская диаспора. Там не просто русские, а те, которые сохранили свои обычаи, совесть и сострадание к людям. Живут дружно, соборно. Как раньше на Руси: дома строят, свадьбы гуляют, в последний путь провожают – вместе, одной улицей, одной деревней!
Выпили одноклассники по сто двадцать пять грамм коньяка и расстались. По-видимому, навсегда. Дерибасовская осталась далеко позади. В прошлой жизни.
На первое мая я получил телеграмму из Новой Зеландии: «Днем солидарности трудящихся. Привет Велингтона. Зубов».
Одесская пивная под названием Гамбринус была прославлена Александром Куприным в начале прошлого столетия. Помните?
«Прямо с тротуара входили в узкую, всегда открытую дверь. От неё вела вниз такая же узкая лестница в двадцать каменных ступеней, избитых и искривлённых многими миллионами тяжёлых сапог. Над концом лестницы в простенке красовалось горельефное раскрашенное изображение славного покровителя пивного дела, короля Гамбринуса, величиной приблизительно в два человеческих роста…