Вино обычное – ординарное: бессарабское, молдавское или местное – Ркацетели, Алиготе, Совиньон, Кабернэ – по цене один рубль 30 коп за литр. А уже на любителя – марочные вина: Шабское, «Перлына стэпу» (жемчужина степи), «Оксамыт Украины» (бархат Украины). А на большого любителя: Мускат, Кокур и, конечно, Советское Шампанское одесского производства. Может всем этим винам недостает изысканности французских, но по природности, и, главное, по цене – они были самыми демократичными, то есть народными. И всё это было в избытке не так давно. Впрочем, для изменения экологической обстановки, полсотни лет – срок немалый.
С некоторых пор в Одессе пошла мода на анекдоты про молдаван, имея в виду их уникальную природную наивность. Считалось, что человеку из-за Днестра, каким бы умным он не числился в своих Маркулештах или Слободзеях, в Одессе мог заморочить голову любой сопляк. Бывало, что приехавший с намерениями «сделать базар» молдаванин, оказывался и без базара, и без денег. Вместо этого он имел поучительные воспоминания и радость человека, осознающего, что могло быть гораздо хуже.
Бывало и бывает. Но и среди одесских привокзальных и базарных жуликов число лиц заднестровского происхождения составляет добрую половину. Так что дело не в национальных особенностях характера. А в чём? Конечное, в воздухе.
Одесситы – люди жутко практичные и сказок не любят. Другое дело – легенды. В легенде правда и вымысел настолько между собой переплетены, что разделить их уже невозможно. Создать легенду – большое искусство. Легенда – это песня! Песня о необычных людях и удивительных событиях, которая передается из уст в уста, из поколения в поколение. Существуют легенды – баллады. Бывают и опереточные куплеты.
Чуден тихий августовский вечер на веранде с видом на притихшее, малиновое от заката море и усталое солнце, плавно уходящее на покой сквозь дымку над мысом Большого Фонтана.
На столе бутыль с вином домашнего производства. Вино – розовое, сборное (blended) с терпкой кислинкой. Малосольная тюлька (хамса) вчерашнего улова. Хлеб – пушистый калач с золотистой корочкой, большие развалистые помидоры цвета заката.
Время, располагающее к размышлениям. Или к доброму разговору.
Однажды старого, то ли цыгана, то ли еврея с соседней улицы, который откликался на имя Кома, я угостил банкой вина. В знак особой благодарности (больше стакана наливать ему было не принято, а тут – литр) стал он делиться воспоминаниями. Не только своими. Его рассказы – это смесь когда-то услышанного от других людей и личных впечатлений, смахивающих на бред. Но чем-то его рассказы привлекали к себе. Наверное, тем, что в них проскальзывали эпизоды реальной жизни Одессы. Той, которую не всегда принято публиковать для широкой публики.
В рассказах Комы фигурировали и Мишка Япончик, и банда Григорьева. И даже лихие французы, спешно драпающие из Одессы и оставившие на берегу не только награбленное, но и часть своей амуниции.
Странно, что на него не произвела большого впечатления румынская оккупация (как известно, после захвата Одессы немецкие войска вместе с фронтом ушли на запад, оставив в городе «на хозяйстве», в основном, румын). О ней он выразился так:
– При румынах всё было как обычно. Только днем – тише, а ночью громче (От многих одесситов, переживших оккупацию, я слышал именно такой термин – «при румынах». Как будто и не было оккупации – просто один горком – советский, сменился другим – румынским).
По городу промышляли голодные румыны и предлагали купить у них что-нибудь из оружия или обменять на сало и хлеб. И румыны, и жители одинаково боялись немцев. Вообще, румыны к населению не проявляло особой вражды (на условиях взаимности). Дружеское общение «оккупантов» с «аборигенами» в ряде случаев подкреплялось совместным распитием самогонки.
По ночам часто слышалась стрельба. Нет, не бои, не партизаны. Грабили. Грабили не только продовольственные магазины с водкой и закуской. Грабили граждан. Грабили банки. Грабили известный магазин – Пассаж. Когда пришли наши, бандиты еще оставались.
Жизнь в Одессе во время оккупации не остановилась. Многие продолжали заниматься тем ремеслом, которым владели. Работали рынки, работал порт. Функционировали Оперный и другие театры. В 1942 году в городе открылось «Королевское мореходное училище».
Другие зарабатывали на хлеб мелким предпринимательством – открывали торговые лавочки, мастерские по ремонту одежды, обуви, примусов и прочей домашней утвари. Те, кому позволяли условия, разводили кур и другую живность. Одним словом, каждый выживал, как мог.
После освобождения советские чекисты имели много забот по выявлению тех, кто просто жил (выживал) и тех, кого можно было обвинить в сотрудничестве с оккупантами.
Удивительно, что многих обывателей не коснулись события, связанные с борьбой подполья против оккупантов. Да, некоторые слышали, что в катакомбах Усатово и Нерубайское скрываются партизаны. Слышали, что жандармы блокировали выход из этих катакомб. Но ничего более не могли рассказать о деятельности подпольщиков.