Интересно, что сам себя он часто относил к разряду артистов и клоунов. Веселить и развлекать публику для него было также органично, как и рисковать. Такой уж это был человек – неугомонный одессит, любимец публики Сергей Уточкин!
В сущности, с первого самостоятельного полета на аэроплане началась счастливая и трагическая жизнь Уточкина в русской авиации. В августе 1910 года он испытывал самолёты на заводе «Дукс» в Москве. Достроив свой самолёт-биплан по типу «Фармана», совершал полёты над Одессой и морем.
Затем он облетел всю Центральную Россию, устанавливая рекорды и в дальности, и в высоте, и в продолжительности. За точность планирующего приземления на Ходынском поле он получил серебряный кубок из рук самого Жуковского.
В сентябре-октябре 1910 года на Комендантском аэродроме в Петербурге прошел первый Всероссийский праздник воздухоплавания. В числе двенадцати приглашенных спортсменов был и Уточкин. Тысячи людей пришли посмотреть полеты уже известных авиаторов. Уточкин – в центре внимания. По словам корреспондента «Биржевых ведомостей», Уточкин – это человек, одной небрежно оброненной фразой способный зажечь веселым смехом тысячную толпу. «Это летун исключительно бесшабашной отваги». 21 сентября в состязаниях профессионалов на точность спуска первый приз – у Уточкина. В борьбе на продолжительность полёта он занимает второе место, в состязаниях на высоту полета – третье. В состязании на приз морского ведомства на точность посадки на условную палубу корабля Уточкин второй после Ефимова.
В общей сложности Сергей Уточкин совершил около 150 полетов на аэроплане почти в 70 городах мира. Конечно, ему не раз приходилось переживать смертельно опасные минуты. В Екатеринославле ветер бросил аэроплан на деревья. В Ростове из-за остановки мотора машина упала и едва не погубила пилота. Опасное падение произошло недалеко от Бендер.
Трагедия случилась, когда в июле 1911 года состоялся первый в России дальний перелет Петербург – Москва. Естественно, Уточкин был его участником. Перелет, вызвавший поначалу всеобщий восторг, стал сущей авантюрой. Здравомыслящие люди считали эту дистанцию крайне трудной, а в плохую погоду просто непреодолимой.
В день старта, 10 июля, задул шквальный ветер, и пошел дождь, некоторые авиаторы отказывались взлетать в небо. Но Уточкин горел от нетерпения, и когда на Комендантском аэродроме был дан старт, он крикнул провожающим: «Еду чай пить в Москву. Прощайте!», сорвался с места и исчез в облаках. Проблемы возникли сразу же – обзор был весьма ограничен. Пилоты пытались ориентироваться по железной дороге. Однако ветер был такой силы, что в борьбе с ним приходилось думать не о выдерживании курса, а о выживании. В итоге 15 искалеченных авиаторов завершили перелёт на госпитальных койках, один погиб (Николай Шиманский) и лишь Александр Васильев все же долетел до Москвы.
Вначале Уточкину ничто не предвещало неудачи. Однако перед Новгородом у Уточкина забарахлил мотор. Пришлось идти на вынужденную. Не обошлось без поломки. На следующий день после ремонта аппарата Уточкин продолжил полет. Однако счастье в этом перелёте от него отвернулось. Новая авария случилась в двадцати пяти километрах от Крестцов, у деревни Вины. На высоте около четырехсот метров резкий порыв ветра бросил машину вниз. Пилот выключил мотор и попытался совершить посадку. Площадку подыскать не удалось.
Самолет врезался в крутой берег реки и разбился. Уточкину удалось выпрыгнуть из аппарата буквально на лету. Он остался жив, но получил серьезные травмы: перелом ноги, руки, вывих ключицы, коленной чашечки, ушибы грудной клетки. Крайне тяжелой оказалась черепно-мозговая травма головы, в результате которой Уточкина стали мучить головные боли, приведшие в дальнейшем к нервно-психическому заболеванию.
После аварии Уточкина перевезли в Крестцы, затем – в Москву. Оргкомитет перелёта выделил на лечение три тысячи рублей. Здоровая натура авиатора взяла верх над недугами, через полтора месяца он выписался из больницы. Безуспешно пытался снова летать.
И в этот раз Уточкин ускользнул от смерти. Но она подобралась настолько близко, что уже не позволила ему выбраться из своих объятий. Это был конец его карьеры: спортивной и авиационной. Он остался не у дел, лишился заработка. К тому же, его оставила жена.
Травма черепа оказалась роковой. Появились сильные головные боли. Снять их помогали лишь лекарства, содержащие наркотики. Несмотря на все старания врачей и друзей, болезнь стремительно развивалась. Сергей лихорадочно искал выход. Метался между Одессой и Петербургом. Из последних сил пытался избегать психиатрических лечебниц. Но неизменно в них оказывался.
28 июля 1913 года в «Одесских новостях» появилась заметка «Болезнь Уточкина»: «Уточкин, окончательно погубленный кокаином, дошел в Петербурге, куда уехал, до таких эксцессов, что его пришлось поместить в психиатрическую лечебницу».
