— Мужская месть? — взглянула она на Еровшина.
— Ну, совсем крохотная, — улыбнулся Еровшин.
Режиссер ждал на перроне. Он увидел Людмилу, поздоровался с Еровшиным и вдруг сказал ему:
— Надо было предупредить, что вы вдвоем.
— Извините, но ведь вы приглашали Людмилу Ивановну. Я сам был тому свидетелем.
— С местами в гостинице какой-то кошмар. — Режиссер сморщился, будто съел что-то очень горькое. — Извините, мы вам не могли достать люкс, но одноместный номер — вполне хороший.
— Можете не беспокоиться, — успокоил его Еровшин. — Я остановлюсь в нашей ведомственной гостинице.
— Замечательно! — обрадовался режиссер. — Тогда ваш одноместный номер мы можем выделить Людмиле Ивановне.
Людмила посмотрела на Еровшина. Тот полуприкрыл глаза.
— Нет, — покачала головой Людмила, — я, пожалуй, тоже остановлюсь в ведомственной.
Из-за спины режиссера возникли два рослых парня, подхватили чемодан Людмилы и сумку Еровшина. Еровшин и Людмила пошли по перрону. Режиссер пытался пристроиться рядом.
— Нам надо договориться о встрече, — предложил он Еровшину.
— Я приеду на съемку.
— Когда за вами прислать машину?
— Меня привезут.
— Мы сегодня снимаем на побережье.
— Я знаю. Буду в четырнадцать часов.
— В это время у нас перерыв на обед.
— Перенесите обед на час раньше.
Они вышли на привокзальную площадь. Тут же подкатила черная «Волга». Шофер распахнул дверцы перед Людмилой и Еровшиным. Еровшин сел рядом с Людмилой на заднее сиденье. Парни, что несли их вещи, сели в другую машину.
По узким улицам Таллинна ехали медленно, потом, когда выбрались за город, машины набрали скорость.
Ехали молча. Людмила подумала, что вряд ли у нее сохранятся отношения с режиссером.
Ведомственная гостиница оказалась дачей на берегу моря. Рядом было еще несколько дач.
Их встретила женщина средних лет.
— Людмила Ивановна, ваша комната наверху.
Комната оказалась целым этажом с гостиной, спальней, ванной и туалетом. И мыло, и белые махровые халаты, и шампуни «Флорена» — все как в квартирах на Таганке и Садовом кольце в Москве. По-видимому, их закупали оптом для всех подразделений.
Людмила приняла душ, переоделась и спустилась вниз. Стол для завтрака был уже накрыт. Еровшин залил кукурузные хлопья горячим молоком, это же проделала и Людмила. Еровшин выпил чашку кофе с поджаренным хлебом и джемом. Людмила не выдержала и съела несколько сосисок, очень уж соблазнительно выглядели, в Москве продавали белесые, безвкусные или очень соленые.
— Ты ведь была в Таллинне! — заметил Еровшин.
— Была.
— Если хочешь посмотреть, что не видела на экскурсии, или походить по магазинам, можешь взять машину.
А ведь я ему никогда не говорила, что была в Таллинне на экскурсии, подумала Людмила.
— У тебя дела? — спросила Людмила.
— Нет. Я хочу посидеть у моря, может быть, пройтись…
— Ты хочешь побыть в одиночестве?
— Я всегда радуюсь, когда ты рядом.
Они вынесли шезлонги и пледы. Еровшин читал пухлые иностранные газеты, Людмила взяла для себя детектив Агаты Кристи, изданный в Таллинне на русском языке.
Но читать не стала, ей хотелось обсудить ситуацию.
— А первая жена знает о существовании второй?
— Знает, — подтвердил Еровшин.
— И как же они уживаются?
— Они оказались разумными женщинами. Первая жена понимала, что актриса она очень слабенькая и, если уйдет, ее никто не будет снимать даже в эпизодах. Поэтому все происходит, как должно происходить. Она приезжает на съемки, снимается в эпизоде, приходит на его премьеры в Дом кино как жена. Она как бы первая. Другая приезжает в экспедицию во вторую очередь, ходит в Дом кино с детьми, но только не на премьеру, а на показ для студийных работников. Кстати, детей он усыновил.
— А разве можно, не женясь, усыновить? — удивилась Людмила.
— Конечно можно.
— Какие же вы подлецы, мужики, — вздохнула Людмила, — оказывается, все вам можно.
— Как и вам!
— Мы такое себе не позволяем. Когда у женщины есть муж и есть любовник, муж никогда не знает о любовнике.
— Очень часто знает, — не согласился Еровшин. — Но смиряется, если любит. Я знаю одного академика, очень талантливый ученый, мировая величина. Он был женат, любил свою жену и влюбился в другую женщину. Он не мог бросить жену и не мог отказаться от любимой женщины. Он заболел, чуть не сошел с ума. И тогда эти женщины, которые тоже любили его, собрались, обсудили ситуацию и решили жить втроем. Этот брак втроем продолжается уже двадцать лет.
— Они живут в одной квартире?
— У них две квартиры в одном доме.
— А я бы могла договориться с твоей женой?
— Вряд ли, — подумав, ответил Еровшин.
— Расскажи о ней, — попросила Людмила.
— Она умерла два года назад.
— И ты мне ничего не сказал об этом? — поразилась Людмила.
— Ты никогда меня не спрашивала о жене.
— Ты ее любил?
— Да.
— А меня?
— Да.
— Но почему я не родила от тебя ребенка?
— Ты этого не хотела. Ты всегда хотела выйти замуж. Ты и сейчас этого хочешь.
— Хочу. Наконец-то ты свободен.
— Я всегда был свободным.
— А если бы я родила от тебя сына?
— Сейчас ему было бы восемнадцать лет. Он бы учился на первом курсе института.
— Который готовит шпионов?
— Никогда. Я бы ему этого не посоветовал. Он выбрал бы сам.
