— А что, если мы закончим еду чуть позже, а пока вернемся туда, откуда пришли?
— Я сама хотела тебе предложить, но я стеснительная.
— Больше никогда не стесняйся. Всегда говори: Гоша, пошли. Если я буду не рядом, ты мне можешь всегда позвонить на работу, я тебе дам телефон. И скажешь только одно слово: пошли. Я все брошу и через пятнадцать минут буду у тебя.
— А почему у меня, а не у тебя?
— И у меня, и у меня, — ответил он, бросаясь на тахту.
Катерина уснула мгновенно, как провалилась. Когда проснулась, ей показалось, что уже утро и она опаздывает. Было почти одиннадцать вечера.
— Сейчас придет Сашка, — вспомнила она. Ей показалось, что он оделся мгновенно.
— У тебя, наверное, большой опыт одевания в экстремальных ситуациях, — предположила она. — И минуты не прошло.
— Минута? Пять секунд! Я засек время. Я же в армии служил. Но там больше одежды, да еще портянки надо было наматывать.
— Я почему-то думала, что ты служил на флоте.
— Почему?
— У тебя есть флотский шик.
— Я армейский. Я, пожалуй, пойду. Не хочу, чтобы Александра видела меня каждый день.
— Давай видеться у тебя, — предложила Катерина.
— Конечно. Но у нас в коммуналке ремонт. Я хочу тебя привести в чистую и уютную комнату.
— А почему ты не хочешь видеться с Александрой? Тебе она симпатична?
— Она мне нравится. Она похожа на тебя. Но молодые не терпят назойливости. Я хочу, чтобы у меня с ней сложились очень хорошие отношения. Но я их буду строить по своей методике.
— Может, и мне расскажешь о своей методике? — предложила Катерина. — А то у меня с нею есть кое-какие сложности.
— Расскажу обязательно, — пообещал Гога и, поцеловав ее, вышел.
Александра вошла буквально через пять минут после его ухода. Катерина хотела спросить, не встретилась ли она с Гогой, но не спросила. Если встретила, не выдержит и сама расскажет; если не встретила, то не стоит мешать его методике строить отношения с будущей, возможно, падчерицей. Александра пришла явно озабоченной. Ужинала молча. И вдруг спросила:
— У тебя был сегодня тяжелый день?
— Нормальный.
— У тебя очень усталый вид.
— А у тебя озабоченный. Если есть проблемы, можем обсудить.
— Проблема есть, — призналась Александра. — Но, может быть, все в ближайшее время рассосется.
— Если будет необходимо хирургическое вмешательство — скажешь. Я привыкла резать по живому.
— Я это знаю. — Александра поцеловала ее и ушла в свою комнату.
Катерина прошла к себе, раздвинула тахту; стеля простыни, почувствовала запах его одеколона. Это был нормальный советский «Шипр». Привыкну, подумала она. И к его одеколону, и к папиросам «Беломорканал».
Утром она встала с очень ясной головой. Уже из кабинета позвонила инструктору ЦК, который курировал их отрасль.
— Вы будете поддерживать нас и новосибирцев? — задала она вопрос впрямую.
— Договора надо соблюдать, — ответил инструктор. — У нас с чехами договор.
— Он заканчивается в этом году.
— Заключение новых договоров через месяц. Решим эту проблему в Праге, — добавил инструктор.
Уже формировалась делегация в Прагу, куда входили и Катерина, и Петров, и инструктор, и представители Внешторга.
— Извините, — продолжила Катерина, — я и должна предупредить их заранее, что мы не продлим договор. Им надо ведь найти новых покупателей.
— Я вам не советую этого делать, — заметил инструктор. — И потом чешская установка очень хорошая. Я ведь тоже химик и понимаю в установках не хуже, чем вы.
Хуже, хотелось ответить Катерине. Инструктор заканчивал ту же «керосинку», что и Катерина, но ни дня не работал на производстве. Он поступил в аспирантуру и стал секретарем парткома. После защиты диссертации его взяли в горком, оттуда в ЦК. Катерина максимально смягчила ответ.
— Я с вами не согласна и оставляю за собой право отстаивать свою точку зрения.
— Отстаивайте. Но не переусердствуйте.
Катерина набрала номер телефона Петрова.
— Я подумала и осталась на прежней позиции.
— Жаль, — признался Петров. — Передо мной список делегации в Прагу, который я отправляю в ЦК на утверждение. Я тебя вычеркиваю. Все решим без тебя. — Петров положил трубку.
Вчера она решила не называть фамилию Петрова по телевидению. Назову, решила она после этого разговора.
Съемки должны были начаться через два часа. У нее оставалось время, чтобы пройти по цехам и наметить, что и где снимать.
Когда она возвращалась, то увидела голубой автобус ПТС — передвижной телевизионной станции. Кабели тянулись к ее кабинету.
Телевизионная камера и осветительные приборы были уже установлены. Рачков усадил Аделаиду в директорское кресло и установил свет. Глянул на часы.
— Директор никогда не опаздывает, — перехватив его взгляд, заметила Аделаида.
— Так уж никогда? — усомнился Рачков.
— Никогда, — подтвердила Аделаида.
Этот разговор Катерина услышала, входя в кабинет. Она сразу узнала Рачкова. Он мало изменился. Погрузнел, стал солидным, солидность подчеркивала седина. А у меня почти нет седины, подумала Катерина и поздоровалась с Рачковым.
