— Ты и не будешь переезжать, — объясняла Татьяна. — Я и Вадим прописываемся в этой квартире, а вы в новой, но жить вы будете по-прежнему здесь. А мы пока поживем в новой.
— Пока я не умру?
— Ты нас всех переживешь, — сказала Татьяна.
— Тогда зачем все эти обмены и прописки? — пытался понять Еровшин.
Татьяна предпочла промолчать.
— Прокрутим твою ситуацию, — предложил Еровшин. — Вы прописываетесь в этой квартире, а живете в новой. Но однажды я ухожу на пенсию, теряю возможность влиять на ситуацию, и в один прекрасный день вы с Вадиком — а к этому времени он может жениться, у него родится ребенок — решаете, что будет справедливо въехать в вашу квартиру, вы же здесь прописаны, а мы должны будем отсюда съехать. А не съедем, так нас вывезут с милицией.
— Ты же знаешь, я этого никогда не сделаю, — обиделась Татьяна.
— Не уверен, — возразил Еровшин. — Когда ты развелась со своим мужем, ты вышвырнула его из квартиры.
— Этого не было, — вскипела Татьяна. — Я предложила ему три варианта размена, он не согласился, тогда я разменяла квартиру принудительно.
— Себе хорошую двухкомнатную, а ему комнату в коммунальной квартире.
— Но я осталась с сыном, — возразила Татьяна. — Может быть, ты не знаешь, но у него снова трехкомнатная квартира.
— Почему же не знаю? Знаю. Кооперативная. Я ему помог деньгами.
— Почему ты ему должен был помогать? — возмутилась Татьяна. — Он для меня никто и звать никак.
— Во-первых, ты разменяла его квартиру. Во-вторых, он отец моего внука, и я хочу, чтобы у мальчика сохранились хорошие отношения с отцом.
— Я решаю, какие отношения будут с ним у Вадика, — отрезала Татьяна.
— Это будет решать Вадим, — заметил Еровшин. — Насколько я знаю, он это уже решил. У них замечательные отношения, и если ты попытаешься их испортить, ты испортишь отношения со мной.
— Это рассматривать как предупреждение?
— Да, — подтвердил Еровшин.
— Хорошо. Доведем этот диалог до конца. Я не понимаю, почему Людмила Ивановна должна иметь преимущества по сравнению с нами: с твоей дочерью, твоим внуком, твоими законными наследниками.
— Людмила Ивановна тоже станет законной наследницей. Она должна получить компенсацию за то, что выходит замуж за старика.
— Но ты не был старик, когда начал жить с ней. И вообще я поражена, как ты столько лет мог вести двойной образ жизни.
— Для разведчика двойной образ жизни — норма, — усмехнулся Еровшин.
— Но ты давно не разведчик. Ты нормальный аппаратчик.
— Подведем итоги, — спокойно прервал ее Еровшин. — Людмила переезжает в эту квартиру. И никакого объединения квартир делать не надо. Через пять-шесть лет Вадим женится, квартиру Людмилы, она кооперативная, переведем на Вадима. Ты останешься в своей двухкомнатной. Вадим, если захочет, может продолжать жить здесь, во всяком случае, до конца учебного года ему не стоит переходить в новую школу.
— Замечательный разговор, — опомнилась Людмила. — Вот только меня не спросили, хочу я этого или не хочу.
— Ты хочешь того же, что и я, — ответил Еровшин. — В стратегических вопросах. В тактических у нас, конечно, могут быть расхождения. Я, например, хочу сейчас виски с содовой, — и Еровшин налил себе виски, — а ты, предположим, мороженого. Кстати, ты хочешь мороженого?
— Хочу, — сказала Людмила.
Еровшин посмотрел на Татьяну. Отец и дочь смотрели друг на друга. Первой опустила глаза Татьяна. Она выдержала паузу в несколько секунд и пошла на кухню за мороженым. Будет сражаться до конца, подумала Людмила, но я тоже не лаптем делана.
Людмила попробовала мороженого, посмотрела на часы и спросила Еровшина:
— Где у вас удобнее ловить такси?
— Ловить ничего не надо, — Еровшин снял телефонную трубку, набрал номер: — Это Еровшин, пожалуйста, машину по моему домашнему адресу.
Через пятнадцать минут Еровшин встал. Прощаясь, Людмила протянула Татьяне руку. Татьяна помедлила, но все-таки протянула свою. Милость оказала, подумала Людмила и тихо попросила:
— Татьяна, не заводись. Нам дружить надо, или ты проиграешь…
Черная «Волга» уже стояла у подъезда. Водитель вышел и распахнул перед Людмилой дверцу. Она поцеловала Еровшина и села в машину.
— В конец Ленинского проспекта, — сказала Людмила.
— Я знаю, — ответил шофер и назвал улицу и номер ее дома.
Катерина въехала на территорию комбината, как всегда, рано.
Она любила это утреннее время, когда была в кабинете одна. Через полчаса соберутся главные специалисты. Она посмотрела на лист календаря, ее рабочий день еще вчера был спланирован почти без зазоров.
Ровно в десять в кабинет заглянула Аделаида и сообщила:
— Вам звонят с телевидения.
Катерина взяла телефонную трубку и услышала голос Рачкова:
— Катерина!
— Катерина Александровна, — поправила Катерина.
— Нам надо встретиться.
— Незачем нам встречаться.
— Я хочу видеть свою дочь.
— Это не твоя дочь.
— Это моя дочь. Она родилась в июне.
— И ты об этом вспомнил через двадцать лет?
— Я не знал об этом.
— Не знай и дальше.
— Я ее все равно увижу.
— Каким образом?
— Я приеду к тебе домой, я встречу ее в институте, я имею на это право. И я хотел бы с тобой это обсудить.
— Подожди. Я посмотрю свое расписание.
