— Хорошо, — согласилась Катерина. — У меня до конца недели много дел. Позвони в воскресенье. Но не думаю, что Александра обрадуется твоему появлению через двадцать лет. — Катерина, не прощаясь, встала и пошла по бульвару, шоферу она сказала, чтобы он ее ждал у кинотеатра «Повторный». Она не хотела, чтобы хоть кто-нибудь знал о ее встрече с Рачковым.
Вечером Гога не позвонил. Утром Катерина уехала на комбинат. После пяти она была уже дома. Она поставила телефон рядом с собою. Гога позвонил ровно в семь вечера.
— Где ты? — спросила Катерина. — Я к тебе приеду.
— Я звоню из автомата рядом с твоим домом.
— Поднимайся быстрее!
Катерине казалось, что время остановилось. Наконец она услышала шум поднимающегося лифта. Лифт остановился на ее этаже. Но в дверь не звонили. Наверное, соседи, подумала она, и тут раздался звонок. Катерина распахнула дверь. Гога вошел с поднятыми руками. В одной сверток, перевязанный шелковой лентой, в другой большой букет астр.
Катерина обняла его и целовала, целовала, целовала, а он так и стоял с поднятыми руками. Катерина отпрянула, увидела его нелепую позу, рассмеялась, взяла цветы, сверток.
— Это вам с Александрой, — сказал Гога.
— Есть хочешь? У меня все готово.
— Хочу. — Гога снял свою кожаную куртку, повесил ее.
Катерина отметила белизну рубашки, она даже почувствовала запах крахмала. Ботинки сверкали, на брюках безукоризненная складка, ремень из хорошей кожи.
— Сполосну руки, — сказал Гога.
Катерина бросилась за свежим полотенцем, и, когда он закончил мытье рук, она с поклоном подала полотенце.
Гога покосился на нераскрытый сверток, и Катерина поняла, что ему очень хочется, чтобы она развернула его.
— Я сейчас, — заспешила Катерина. — Очень хочется посмотреть, — и начала развязывать ленту. В свертке было два футляра: один побольше, другой поменьше.
— Это тебе, — Гога показал на футляр побольше.
Катерина открыла футляр. На черном бархате лежало янтарное ожерелье.
— Изумительно! — произнесла она. — Я никогда такого не видела.
— Авторская работа, — сообщил Гога.
— Потрясающая работа! Такое могла подобрать только женщина.
— Извини, художник — мужчина. К сожалению, лучшие творцы, портные и ювелиры — всегда мужчины.
Катерина открыла второй футляр. Это тоже было янтарное ожерелье, но из шлифованного янтаря.
— Я сволочь, — призналась Катерина. — Мне нравятся оба.
— Ты можешь выбирать. Но когда я был в мастерской художника, то попросил его подобрать для молодой женщины и для юной.
— Я, конечно, юная?
— Ты юная, молодая, красивая, умная.
Катерина обняла его, поцеловала, но он не отпускал ее:
— Когда придет Александра?
— После восьми обещала.
Гога посмотрел на часы.
— У нас есть время, — прошептала ему на ухо Катерина.
Он поднял ее на руки и внес в комнату.
Уходя на работу, Катерина застелила чистое белье и не стала складывать тахту, в последние дни тахта то с трудом раскладывалась, то с трудом складывалась. Гога, увидев тахту, процитировал:
— Нисколько. Это про других. — Катерина сбросила платье.
Он смотрел, как она раздевается, и она не стеснялась его. Катерина легла, закрыла глаза и забыла про все.
Они уже лежали рядом, приходя в себя, когда Катерина услышала шум и стук двери лифта.
— Это может быть Александра! — Катерина вскочила, набросила платье, свернула белье, попыталась сложить тахту.
Она не складывалась. Гога успел одеться и стал ей помогать. Тахта не складывалась.
Тогда он с силой рванул ее, что-то хрустнуло, и тахта сложилась.
— Сломал, — прошептала Катерина.
— Сам сломал, сам и починю, — так же шепотом ответил Гога.
Они сели на тахту. Катерина слышала, как открылась дверь квартиры.
— Мать? Ты дома? — спросила Александра.
— Я дома. Георгий Иванович приехал.
Они сидели на тахте, Катерина бросилась к телевизору, включила его.
— Заходи, — позвала Катерина. — Мы с Георгием Ивановичем телевизор смотрим. — Но, к ее ужасу, на экране возникла сетка настройки.
— Со мной Никита. Я его провожу и скоро вернусь.
Они прислушались — в передней явно шла перебранка.
— Меня не надо провожать, — возражал юношеский, еще ломкий голос.
— Нет, надо! Я поеду с тобой.
— Никуда ты не поедешь! Пропусти меня, — требовал юноша. — Не пропустишь, я применю силу.
— Пожалуй, требуется мое вмешательство, — сказал Гога и вышел в переднюю, где стоял невысокий, худой парнишка, недавний школьник.
— Это Никита, — представила его Александра.
— Георгий Иванович, — представился Гога и спросил: — Куда едем?
— Никуда, — отрезала Александра.
— Правильно, — ответил Гога. — Уже поздно. Поедешь завтра.
— До свидания, Георгий Иванович.
Никита направился к двери, но Гога его перехватил:
— Подожди пять минут в кухне, пока я ее изолирую, — подтолкнул Никиту на кухню и закрыл за ним дверь.
— Я поеду с тобой, — сказал он Александре, — только объясни, в чем дело?
— Его бьют, — выговорила Александра.
— За что?
— За меня.
— Объясни коротко и внятно.
— Я раньше дружила с Валеркой Копыловым. Даже и не дружила, так, несколько раз целовались, а потом в меня влюбился Никита.
— А ты?
