— Нет, нельзя. Сегодня играют командами, а у тебя ее нет, причем у команды должен быть еще и играющий тренер. Попросту говоря, должна быть рука, поддерживающая тебя. У твоего директора она есть: министр и в горкоме партии мужик — он когда-то работал на комбинате, и директор выдвинул его в партийные органы, потому что тот был бездельником и плохим инженером.
— Ну, у меня, может, есть выдвиженцы, только в ЦК партии.
— Это уже интересно, — оживился Петров. — Рассказывай!
Катерина рассказала о Киселевой, у которой она когда-то работала на галантерейной фабрике. Киселева за это время прошла через райком, горком и уже года три как обосновалась инструктором в ЦК, курируя легкую промышленность.
— Поговори с ней, — посоветовал Петров. — Она к нашей отрасли отношения не имеет, но связана с другими аппаратчиками. Женские связи просчитать нельзя, может быть, она спит с кем-нибудь из членов Политбюро.
— Это вряд ли. Там, по-моему, нет никого, кто был бы способен спать с женщинами.
— Среди кандидатов в члены есть вполне еще способные, — возразил Петров. — Но решают не они. Решается все даже не на уровне заведующих отделами, а на уровне референтов, инструкторов, заведующих секторами.
Вечером Катерина позвонила Киселевой. За последние годы они встречались редко: на партийных городских активах, иногда в Моссовете. Но Катерина один раз в год посылала ей поздравительную телеграмму на день рождения, этому она когда-то научилась у Изабеллы и академика. Завела, как она называла, «поминальную книжку», где были записаны дни рождений, и в начале каждого месяца помечала в настольном календаре, кому послать телеграмму, кому позвонить по телефону.
— Нужна консультация, — обратилась Катерина к Киселевой.
Та назначила день и заказала пропуск. В ЦК по партийным билетам уже не пропускали, требовался пропуск.
Киселева сидела в небольшом кабинете на двоих. В ЦК демонстрировали скромность. Мужчина средних лет заполнял какую-то сводку.
— Можешь говорить при нем, — разрешила Киселева. — Василий знает все мои тайны, я — его.
Катерина рассказала о сложившейся ситуации. Киселева задумалась.
— А вы на комбинате оборонку не делаете? — включился в разговор Василий.
У них на комбинате было два цеха, работавших на оборону, но не скрывать же это от товарищей из ЦК, которые если и не все знали, то все могли узнать.
— Делаем, — призналась Катерина.
— Ты гений, — рассмеялась Киселева и обратилась к Катерине: — Пошли!
Они спустились на два этажа ниже, и, пока шли, Киселева объяснила, что тот, к кому она ведет Катерину, отвечает за оборонные заказы.
Кабинет, куда Катерину привела Киселева, был больше, со столом для совещаний — по партийной иерархии такой кабинет полагался заведующему сектором или заместителю заведующего. Из-за стола поднялся сухопарый мужчина лет сорока. Он еще не нагулял жира, лицо не округлилось, в нем не было той вальяжности, которая появляется за годы сидения в аппарате. По тому, как Киселева зашла к нему без предупреждения, не позвонив, Катерина поняла, что у них близкие, а может быть, и очень близкие отношения. Киселева вполне толково объяснила суть дела.
Никита, как представился хозяин кабинета, выслушал и подошел к столу, где был установлен компьютер. Компьютеры только начали появляться у нас. Он включил дисплей и быстро начал что-то набирать.
Катерина увидела на дисплее название своего комбината, фамилии начальников цехов, выполнявших оборонные заказы.
— Насколько вы можете увеличить производство во втором и четвертом цехах при реконструкции? — спросил Никита.
Катерина просчитала мгновенно:
— В три раза, как минимум.
— Под это мы дадим деньги и заказы. Вам надо будет нанести визит в наш Пентагон к генерал-полковнику Колесникову. Заказы идут через его управление.
— А он поддержит?
— Конечно. Правда, присвоит вашу идею себе.
— Это ваша идея!
— Сочтемся славою. — Никита улыбнулся.
Катерина обсудила намечавшийся вариант с Петровым. Теперь они встречались чаще, им было о чем поговорить. Петров разработал очень точный сценарий: когда надо идти в министерство обороны, когда вынести конфликт на партком комбината. На парткоме Катерина не стала отвечать на обвинения директора, а попросила их спор перенести на коллегию министерства, тем более что только в министерстве могли решить вопрос о реконструкции. К удивлению Катерины, члены парткома с легкостью согласилась с ее предложением, поскольку знали, что в министерстве нет средств на реконструкцию комбината.
Перед коллегией Катерина сама позвонила Петрову. Ей надо было многое с ним обговорить, и они встретились на квартире Людмилы. Катерина торопилась, но привычный ритуал надо было соблюсти. Она быстро приняла душ, а через три минуты обессиленный Петров признался:
— Извини, я что-то не в форме.
— Ты в великолепной форме, — похвалила его Катерина и перевела разговор на интересующую его тему: — А какие неожиданности меня подстерегают на коллегии?
