В таком же стиле представал в прошлом и дом Полторацких. Он не сгорел в пожаре 1812 года. Поэтому, когда французы ушли из Москвы, в его залах состоялся первый в городе бал. Здесь, как пишут в справочниках, после взятия Парижа в 1814 году московское дворянство задало грандиозный бал. В саду между домом и Москвой-рекой происходило народное гулянье с балаганами, каруселями и фейерверком.
Этим домом владели последовательно Купеческое и Мещанское общества. Здание перестраивалось для мещанских училищ, мужского и женского. При советской власти их закрыли. В 1918 году в опустевших классах обосновалась Горная академия. От нее ведет историю Горный институт. В той академии преподавал Иван Губкин, обосновавший "Второе Баку", исследовавший Курскую магнитную аномалию. Известно имя и другого профессора нашего института академика Владимира Обручева, исследователя Сибири, первооткрывателя хребтов, автора "Плутонии" и "Земли Санникова". Из стен академии вышли Авраамий Завенягин, директор Магнитки и строитель Норильского горно-металлургического комбината, будущий министр среднего машиностроения СССР. Еще одно знаменитое имя - Иван Тевосян, выдающийся металлург, министр черной металлургии, посол СССР в Японии.
В летопись нашего Горного института вписаны фамилии людей с легендарными биографиями. Благодаря им Советский Союз стал сверхдержавой, первым запустил спутник, человека в космос, защитил себя ракетно-ядерным щитом.
Получали в академии и институте образование и те, кто пошел по пути, далекому от шахт. Студентом Горной академии числился Александр Фадеев, автор "Разгрома" и "Молодой гвардии". Его повесть и роман я в школе "проходил" по литературе. Студентом-горняком был современный драматург Михаил Шатров, он же Маршак, автор известных пьес. Они с успехом шли на сцене "Современника", вызывая приступы ярости цензуры и партийных инстанций. Инженерное образование пригодилось ему, когда он вместо театра в последние годы занялся бизнесом, строительством большого культурно-делового комплекса "Красные холмы" у Павелецкого вокзала и Краснохолмской набережной.
Скульптуры шахтеров над главным входом появились в послевоенные годы. Здесь тогда соседствовали три высших учебных заведения, три института Горный, Нефтяной и Стали, ведущие родословную от Горной академии. Сегодня у порога, который я переступал пять лет, толпятся молодые студенты Горного университета...
* * *
В Горном институте можно было стать настоящим инженером, после чего проявить себя везде: в науке, промышленности, строительстве, на государственном поприще. Учиться мне было интересно. Все казалось увлекательным. Меня переполняло чувство свободы, сознание того, что стал самостоятельным, взрослым человеком. Все это определялось одним словом студент!
Можно было прийти на лекцию, а при желании - пропустить. Можно было влюбиться и всю стипендию просадить в один вечер со своей возлюбленной в каком-нибудь захудалом ресторанчике. С ней же по вечерам ходить в кино и театры. А без подруги в этом же или другом заведении просидеть до полуночи с компанией друзей. И при расчете с официантом покрыть (после того, как все вывернули карманы) недостачу. Потом принимать доброжелательные похлопывания по плечу, слушать поощрительные отзывы о своей щедрости. А на другой день у кого-нибудь в институте одалживать до стипендии пятерку.
Можно было, переклеив фотокарточку на зачетке, сдать экзамен подслеповатому профессору за друга. А летом, после зачетов и экзаменов, уехать из Москвы. И после последней лекции с друзьями направиться в известную пивную. Там - часами сидеть за кружками и говорить, говорить обо всем - футболе, рыбалке, женщинах, текущих делах. Все это сопровождать остротами, шутками, розыгрышами, как теперь говорят, приколами, анекдотами, и песнями.
У меня была студенческая молодость, есть что вспомнить и рассказать внукам о незабываемых счастливых годах. Стало свободней дышать, закрылись двери лагерей. Из них вышли на волю миллионы невинных людей, таких как Александр Исаевич Солженицын и его герой Иван Денисович Шухов.
Моя жизнь во многом сходна с жизнью сверстников, поступивших в институты в год смерти Сталина. Конечно, итоги очень разные у людей, сидевших на одной студенческой скамье. Много грустного, печального и трагического. Тяжело бывает встретить в приемной бывшего сокурсника, блестящего по уму и дарованию, превратившегося за время, что мы не виделись, не в знаменитого ученого, как многие полагали, а в больного алкаша. Тяжело видеть трясущиеся руки, заискивающие, просящие глаза. Что тут скажешь? Почему так бывает? Кто виноват? Сам человек или сложившиеся помимо его воли обстоятельства? Наверное, есть судьба, какое-то предопределение, есть рок. Но всегда остается человек, его воля, принципы, стремление вопреки всему преодолевать преграды, выходить с честью из любых тупиков и жизненных лабиринтов.
* * *
Выполнив волю отца, получив диплом экономиста, я впоследствии осуществил и юношеское желание, снова поступил учиться в родной институт и закончил (без отрыва от работы) аспирантуру.