Все эти тенденции предопределяли деятельность нашего СУ и треста Горнопроходческих работ, который первый начинал рыть землю там, где замышлялся очередной завод, фабрика, цех, канал, станция...
* * *
Перейдя в трест, я поверил окончательно в свои силы, что могу выполнить любую задачу. Одновременно почувствовал на своей спине груз небывалой тяжести. Ощутил, что кроется за словами, какие часто произносили на собраниях, "о высокой ответственности за порученное дело".
Наказывая за упущения, я никогда не залезал в чужой карман, не карал рублем, морально человека не унижал. Без этих крутых методов есть много других, действенных. Разговор по душам, выговор устный, выговор в приказе, строгий выговор, замечание, перевод на другое место, которое больше соответствует способностям, наконец, выдвижение на партийную работу...
Лучше с умным потерять, чем с дураком найти. Роль руководителя состоит в том, чтобы каждый раскрылся, проявил себя. Ну, а если встречается неисправимый бездельник, бывает и так, то с ним нужно расставаться.
Радовали меня тогда, в середине 60-х годов, как всех начальников строительных управлений так называемые "косыгинские реформы". Их предприняли после отставки Хрущева усилиями главы правительства Косыгина, опытного хозяйственника, хорошо знавшего сложный советский механизм управления народным хозяйством.
О реформах в экономике много писали и говорили. Но довольно быстро эта важная тема сошла со страниц газет. Брежнев и аппарат ЦК охладели к реформам. Мы на себе ощутили это вскоре. Экономика - особо чувствительный организм, она болезненно реагировала на изломы генеральной линии партии в сфере промышленности и строительства. По первому положению социалистическим предприятием считалось низовое звено, сам производитель, в нашем случае само строительное управление, такое, как СУ-3. Потом произошла существенная поправка и соцпредприятием, со всеми вытекающими из этого положения правами и обязанностями, посчитали трест. Права мои как начальника управления урезали. Трест - это все-таки надстройка, структура чисто управленческая, командная.
На себе я испытал несправедливость и несуразность советской системы хозяйствования, связывавшей руки тем, кто строил. Не просто "выполнял план", а рыл землю, прокладывал тоннели, возводил стены и отделывал дома, сдавая их москвичам.
Каждый день мне как начальнику строительного управления приходилось сталкиваться с запретами, табу, бесправием при решении проблем, связанных с такими экономическими категориями, как цена, зарплата, прибыль. Надо мной стояли надсмотрщики, которых волновало, как бы строители слишком много не заработали.
Начальник даже такого большого строительного управления, как СУ-3, лишен был права голоса, когда принимались решения начинать или останавливать стройку. Где-то за меня решали все вопросы материально-технического снабжения. Короче говоря, все, что поначалу дали, потом фактически забрали. Вышло как в старом анекдоте. Подруга спрашивает невесту после первой брачной ночи:
- Ну, как твой муж? Я слышала, все евреи - обрезанные.
- И я слышала, но не знала, что до такой степени!
Короче говоря, вся технологическая линия, вся цепочка строительного производства была тогда извращена. Объемы строительства наращивались, деньги тратились огромные, а конечного результата подолгу не было видно. Отсюда проистекали так называемые "незавершенка", "долгострой". Нередко объекты возводились десятилетиями, бросались на произвол судьбы. Такие "незавершенки", доставшиеся нам от социализма, все еще можно увидеть в промышленных зонах, на заводских территориях, даже на городских магистралях.
Премьер Алексей Николаевич Косыгин пытался реформировать, излечить больную нашу экономическую систему. Эта система делала всех безответными за конечный результат. Он, в сущности, во время работы мало кого интересовал. Всем надо было в первую очередь денег взять у государства побольше и "освоить" выделенные средства, подтвердив это бумагами. Часто липовыми. А если конечного результата не было, никто материально не страдал.
Система, которую мы внедрили благодаря косыгинским веяниям, основывалась на хозяйственном расчете, полной ответственности за порученное дело. Она многое нам дала морально и материально. Рабочие получали зарплату не по "выводиловке", не за 8 часов пребывания на стройплощадке, за конечный результат. Мы ввели систему, где каждый высвечивался. Тогда удалось создать управление, которое постоянно выполняло план ввода новых объектов, план по прибыли, не перерасходывая фонд заработной платы. Мы тогда регулярно получали премии, Красные знамена, грамоты и другие знаки отличия, свойственные социалистической системе.
Мой должностной оклад начальника строительного управления составлял 350 рублей. Но после внедрения новой системы я зарабатывал по тысяче рублей в месяц, вместе с премией. Соответственно много получали начальники участков, бригадиры, рабочие. Управление выделялось на общем фоне, по этой причине меня поднимали по служебной лестнице.