У этой системы было непреложное правило - не назначать на высокие посты тех, кто в прошлом судился, даже если судимость снималась. И это я считаю в принципе верным. Но система заражена была вирусом тоталитаризма, шпиономании, антисемитизма. Поэтому ставился заслон тем, у кого близкие родственники проживали за границей. Кадровики на Старой площади твердо следовали неписаному закону - евреев на высокие руководящие должности в исполкоме Моссовета, его главках - не выдвигать. Хотя, как у всякого правила, здесь были редкие исключения.
До меня дошла информация от друзей, что, когда рассматривали мою кандидатуру, обсуждался и такой вопрос - как же нам Ресина назначать, когда Гоберман все еще работает начальником "Главмосавтотранса"? Те, кто меня поддерживал, нашли контрдовод: Гоберману 65 лет, скоро мы его отправим на пенсию, а Ресину - 38, пусть поработает в главке заместителем начальника...
Да, Иосиф Михайлович Гоберман, организатор и руководитель "Главмосавтотранса", - личность легендарная, многие годы был единственным евреем среди начальников главков в системе Моссовета. Автохозяйством города ведал с довоенных лет, всю войну. Его хорошо знали и ценили Хрущев и Промыслов. Под началом этого напористого, умного "главного перевозчика" состоял автопарк из 40 000 машин. На их бортах перевозили все железобетонные панели, блоки, из которых мы строили Москву.
В послевоенные годы Сталин вымел железной метлой из аппарата ЦК, Совмина, силовых ведомств, министерств почти всех евреев, в том числе моего отца. С тех пор их за редким исключением туда не допускали. В Совмине СССР долгое время работал одним из замов премьера Вениамин Дымшиц, отличившийся во время войны. Он был белой вороной в советском правительстве, настолько многочисленном, что оно никогда в полном составе не собиралось за одним столом. Нужды в этом не было, поскольку все предрешало другое правительство, называвшееся Политбюро ЦК КПСС. Там, в ЦК и МГК белых ворон можно было пересчитать на пальцах одной руки.
Но в строительном комплексе насчитывалось много евреев в среднем руководящем звене стройуправлений и трестов. Такая же картина просматривалась в архитектурных мастерских "Моспроекта". Барьеров не существовало в шахматах, точных науках, можно было проявить себя на творческом поприще. Мой дядя Александр Шейндлин, как я писал, был директором крупного института Академии наук СССР. Мой сосед Семен Фарада стал известным артистом...
При этом хочу подчеркнуть, ни Владимир Федорович Промыслов, женатый, кстати сказать, на еврейке, ни Виктор Васильевич Гришин не страдали антисемитизмом. Но над ними довлела Система, которая была сильнее их. Петру Первому приписывают слова: сенаторы - все хорошие люди, но Сенат - злая бестия. Поэтому Гришин не мог выдвигать на работу в партаппарат отличившихся на производстве евреев, это было не положено даже ему, члену Политбюро, первому лицу МГК.
* * *
Чем выше поднимался по служебной лестнице, тем виднее становилось: в экономике мы идем не той дорогой. Я уже говорил, что слыл ярым приверженцем реформ, предпринятых Косыгиным. С его семьей по сей день связан. Но его реформы свернули, еще когда премьер был жив, а после его кончины совсем о них говорить перестали.
Придя в главк, стал яснее понимать - и политическая система наша далека от идеала, как нам внушали на лекциях марксизма-ленинизма в институте, в системе партпросвещения, воздействовавшей на сознание каждого пожизненно. Хочу напомнить, что многие быстро позабыли: все обязаны были, невзирая на должность, возраст состоять хотя бы формально в очных и заочных университетах марксизма-ленинизма, семинарах, кружках по самостоятельному изучению все того же учения, выступать перед подчиненными в роли пропагандистов политики партии...
Тогда еще жил мой отец. Став персональным пенсионером, он числился консультантом в республиканском министерстве мелиорации. Интерес к политике и в старости у него не угас. Я все чаще с ним спорил, о чем сейчас сожалею. Отец до смерти читал каждый день газету "Правда", оставался до последнего дня идейным коммунистом. Я ему начал доказывать, что он лично пострадал, а миллионы его сверстников погибли потому, что Система, которую создал Сталин под именем социализма-коммунизма, была бандитской. И в этом виноват лично не только он один, но и его окружение, и те порочные идеи, которые позволили возникнуть и существовать этой Системе. Сталин попрал обычные человеческие устои и перешел на физическое уничтожение всех, кто думал иначе, чем он, или мог подумать иначе. Начал убивать приближенных, действуя по бандитскому принципу: "бей своих, чтобы чужие боялись".