Эренбург в годы войны с Германией вдохновлял миллионы - на фронте и в тылу - статьями в "Красной Звезде" и "Правде". После Победы слыл "борцом за мир", ему позволяли ездить и выступать по всему свету, доказывая за границей преимущества социализма, наличие в СССР демократии и отсутствие антисемитизма. Никто так хорошо не писал статьи, как Илья Григорьевич, автор стихов, романов не столь популярных, как его публицистика.
Однако именно этот выдающийся публицист играл при Сталине незавидную роль, подобную той, которую выполняет резвый баран-вожак на мясокомбинате. Его пускают первым бежать к месту забоя, увлекая за собой стадо. И единственному из обреченных приоткрывают дверцу из убойного загона. Вожак оттуда выбегает, остальные, вовлеченные им в эту гонку, превращаются в мясо и кости.
Некоторых энтузиастов-студентов увлек за собой тогда Илья Эренбург. Завороженные его красноречием, они устремились в политику, как те бараны за вожаком. За ошибку расплатились жестоко. Их исключили из комсомола и института, им сломали жизнь в самом начале. Наш студент Борис Беленький и его друзья, по-юношески поверив в "оттепель", грядущее лето, захотели реализовать слова в дела! Они начали создавать нечто вроде партии и оказались между молотом и наковальней госбезопасности.
* * *
Оглядываясь на прошлое, нельзя не заметить странное явление, некую закономерность. Стоит истории сделать очередной зигзаг или поворот, как люди, которые были идеологами, теоретиками предыдущей эпохи, мгновенно меняют кожу. Они выступают как глашатаи совершенно противоположных суждений и мнений. И утверждают новые концепции с тем же пылом и жаром, с каким недавно воевали, объявляя эти же концепции ревизионистскими и реакционными.
Я не имею в виду тех, кто, занимая руководящий пост в народном хозяйстве, подчинялся установившимся правилам игры и повторял на партсобраниях общепринятые идеологические догмы. Нет, я говорю об идеологах. Такого хамелеонства с их стороны не понимаю и не принимаю. Конечно, человек - существо не статичное. Он постоянно развивается, растет, обновляется. И может в результате осмысления жизни, обогатившись практическим опытом, прийти к другим выводам, понять, что ошибался в молодости, пропагандировал ложь, травил и притеснял правых, возвышал людей пустых и ничтожных.
Но как тогда с таким пробудившимся новым пониманием оставаться на прежнем посту, сохранять неправедным путем полученные титулы, продолжать поучать других?
Представим невероятное: вдруг выясняется, комплекс зданий, за возведение которого я получил, скажем, орден или Государственную премию, построен неправильно. Его возвели по моим расчетам на непригодном фундаменте, через какое-то время он должен рухнуть. Пример, конечно, абсурдный: такого нет, не было и, естественно, никогда не будет. Но неужели, случись такое, я продолжал бы, как ни в чем не бывало, подписывать свои работы "лауреат Государственной премии", продолжать возглавлять строительный комплекс Москвы? И учить других, как надо строить?
А у обанкротившихся идеологов получается так, как у руководителей нашего злополучного футбола. Да, проигрываем, уступаем далеко не самым сильным соперникам, отстаем в технике, стратегии, тактике, не умеем хранить настоящие футбольные таланты... Спортивное руководство все это всякий раз на словах признает, но остается при руководящих должностях, высокой зарплате и комфортной жизни. Обо всем говорим, ничего не скрываем, но ничего не меняем.
Так мы далеко не уедем. Нет, провалился, не сумел поставить дело, выполнить обещанное - уходи, кто бы ты ни был - директор или президент! Вся перестройка, по-моему, должна была в том состоять, чтобы найти и поставить на свое место деловых, любящих и знающих свою работу людей. Не давать власть "реформаторам", которые подсовывают нам проекты и программы, ничего общего с реальностью не имеющие, выдуманные в кабинетах за чашкой кофе с коньяком.
Жизнь, построенная на простых и ясных для каждого деловых отношениях, продиктует нам, в конце концов, необходимые законы и установления.
Самое опасное - выдумывать идеальные конструкции человеческого бытия. А затем пытаться силой и волевым давлением проталкивать их в жизнь, "осчастливливая", как точно сказал Борис Пастернак, людей. Эта мания "осчастливливания" народа так въелась в умы лидеров, что они не думают о сиюминутных нуждах трудового человека, конкретного работяги. На все и на вся они взирают с олимпийского бугра своей должности, помешавшись на громаде планов типа обвальной приватизации и поголовной ваучеризации.
У них никогда нет времени, чтобы принять и выслушать рабочего. Такие люди изо всех сил отгораживаются от людей спецсвязью, правительственными телефонами, табличками, охраной, секретаршами, аппаратом помощников, советников, ничего не решающих. Удивительно быстро наша демократическая элита переняла навыки и повадки партийной номенклатуры. При этом не остановилась на достигнутом, явила всем начальственные "блага" в гипертрофированных уродливых формах.
