Когда первый раз увидел Апатиты, то подумал: как хорошо, что Марта осталась в Москве! Зрелище было не для впечатлительных молодых женщин. Перед глазами возникала бывшая лагерная зона, мрачные бараки, город заключенных. Один из островов "Архипелага ГУЛАГ". Хилые деревца, пронизывающий холодный ветер, хмурое северное небо. И приветливые, доброжелательные лица людей! Это меня поражало, умиляло, грело, скрашивало разлуку с женой и родителями.
Среди жителей оказалось множество бывших заключенных, отсидевших сроки в сталинских лагерях. Много проживало работников МВД. Встречались искатели приключений, устремившиеся сюда со всей страны "за туманом и за запахом тайги".
В Апатитах снова хорошо зарабатывал. Там всем платили надбавку за службу на Крайнем Севере. Но постоянно жить в условиях полярной ночи не каждый способен. И мне не хотелось пускать корни в вечной мерзлоте. Бараки, "общаги", не похожие на нашу ватутинскую гостиницу, туалеты в морозном дворе. Летом - грязь, тысячи мух, смог и гарь от дымящих день и ночь труб заводов и шахт! О защите природы никто тогда не думал.
Даже в июле средняя температура на Кольском полуострове не превышает в самом теплом месте, центре этой громадной территории, 14 градусов. Грели мою душу добрые, отзывчивые люди, но чересчур много пьющие. Поначалу я жил в общежитии вдвоем в одной комнате с бригадиром Женей Шепиловым. Потом получил комнату в коммунальной квартире, где моим соседом стал прораб Самусенко. Домой приходил, чтобы переночевать.
Тогда я поступил на курсы автошколы, получил водительские права. Мне дали крытый тентом газик. На нем гонял по заснеженным дорогам. Но не повезло, наехал на замаскированный снегом валун, разбил машину, отделавшись легким испугом и крепким ударом в живот. Это происшествие навсегда отбило охоту к вождению.
Другое автодорожное происшествие случилось много лет спустя в Армении, куда меня командировали после катастрофического землетрясения в Спитаке. Москва, как всегда, пришла на помощь пострадавшим. Но и сам я тогда пострадал. Пьяный водитель врезался в легковую машину, в которой нас ехало трое. Я тогда чудом отделался легким испугом, но другой пассажир погиб.
В Апатитах работали выдающиеся строители, в их числе - Герой Социалистического Труда Егоров, ставший впоследствии начальником главка в Москве. Там я встретил Федорова, управлявшего трестом в Апатитах. Позднее его перевели в Москву на должность заместителя министра химической промышленности СССР, он был другом Юрия Лужкова, будущего мэра Москвы. Вот как все в жизни переплетается, завязывается. Обширен мир, но тесен.
* * *
Границы этого мира широко раздвинулись передо мной, когда я первый раз отправился за границу. Тогда "железный занавес" был приподнят Хрущевым. Можно было купить путевки и посмотреть, как живут люди в других странах. Мы с Мартой получили характеристики, заверенные "треугольником": администрацией, партийной и профсоюзной организациями, побывали на собеседовании в райкоме партии. Усатые ветераны проверили моральную устойчивость и политическую зрелость, прежде чем райком партии дал "добро" на поездку за границу.
Как водилось тогда, для начала рекомендовалось побывать в странах народной демократии. И мы с женой поехали в Болгарию, на знаменитый курорт "Золотые пески". Вот тогда встретились со Стояном, бывшим аспирантом Горного института, бывшим другом моей жены.
В Болгарии мне очень понравилось. Курорт комфортабельный, никаких очередей. Все есть, цветы, овощи, фрукты в изобилии, все недорого, как на базаре в Ватутине. Болгары нас тогда хорошо принимали. И Стоян оказал внимание, мы с ним подружились на долгие годы.
Второй раз поехали отдыхать в другую страну народной демократии, Венгрию, на озеро Балатон. Тогда разрешалось выезжать за границу в качестве туриста каждый год. (Потом между поездками требовался интервал в несколько лет.) На Балатон, хоть это не Черное море, приезжали даже из Соединенных штатов Америки. Мы съездили в Будапешт, походили по магазинам. И здесь, как в Болгарии, нетрудно было заметить, народ живет лучше, чем в Советском Союзе. В магазинах было сравнительно много товаров. В селах не видно было такой бедности, как в наших деревнях. Дома каменные, просторные.
Нам с Мартой, конечно, хотелось побывать в странах, о которых мы хорошо знали по литературе, романам Бальзака. Мы мечтали побывать в Париже. Но этой мечте суждено было исполниться не скоро. Туда я рекомендацию получил спустя много лет, заработав право на поездку во Францию, о которой расскажу ниже.
* * *
В Апатитах я плыл по волнам жизни, преодолевая трудности и невзгоды с лихостью ничего не боящейся молодости. В местной газете обо мне писали, чем я тогда гордился. Как не гордиться, когда в "Кировском рабочем" на первой полосе красуется твоя физиономия. А под снимком описываются "трудовые подвиги" по преодолению коварных плывунов и водоносных грунтов, обузданию их крутого нрава. Эта работа предопределяла успех всей стройки.
