Велика воспитательная роль истории. «И чтобы знали жители новой столицы, каких трудов стоило их отцам выстроить новую жизнь на месте старой, они должны узнать, какова была старая Москва…» - как не согласиться в этом с Владимиром Гиляровским, горячим патриотом столицы. По летописям и архивным документам, гравюрам и планам исследуют историки былую жизнь города. Трудно, однако, надеяться на значительное расширение круга этих источников. В отличие от письменных и графических свидетельств число археологических памятников практически неисчерпаемо.
Постоянны наблюдения археологов за вскрытием древних горизонтов культурного слоя в столице - при проходке новых трасс метро и прокладке разнообразных подземных коммуникаций, строительстве жилых и административных зданий. Но возможно ли только специалистам-археологам «углядеть» за сотнями каждодневных земляных выработок? Успех исследований здесь в большой мере зависит от внимания строителей, каждого москвича к находкам в недрах.
Осторожно: археологическая находка
«…Ежели кто найдет в земле, или в воде, какие старые вещи, а именно: каменья необыкновенные, кости человеческие или скотские, не такие как у нас ныне… также какие старые надписи на каменьях, железе или меди, или какое старое необыкновенное ружье, посуду и прочее все, что зело старо и необыкновенно - такоже бы приносили…» - гласил указ Петра I в начале XVIII века. Необыкновенные кости, надписи на камне, посуду, оружие и многое другое, что «зело старо», гораздо чаще, чем в петровские времена, обнаруживают строители наших дней.
Десятки костей ископаемых животных эпохи Великого Оледенения - мамонта и тура, овцебыка и шерстистого носорога - отмечены при земляных работах в Зарядье и в Лихоборах, на улице Чкалова и на Октябрьской площади, в самых различных районах Москвы. Череп гигантского оленя был обнаружен при закладке дома на улице Пудовкина, близ «Мосфильма» - этой палеонтологической находкой наука обязана внимательности бригадира И. Курбанова. Зубы мамонта и многочисленные кости других ископаемых четвертичных животных, а также древние орудия из кремня - «каменья необыкновенные» - собрал в Алешкине монтажник С. Армягов. Этот увлеченный археологическими поисками рабочий обнаружил здесь же, на берегу Химкинского водохранилища, и самую первую на московской земле керамику - его находки относятся к верхневолжской археологической культуре раннего неолита, V тысячелетию до и. э. Для антропологического изучения физического типа первых горожан и округи раннефеодального города большую важность имеют «кости человеческие» в московских курганах - эти насыпи и поныне можно увидеть в старых московских парках и лесах. Любопытно, что одна из курганных групп после застройки района оказалась как на острове - на небольшом сквере посреди современного жилого массива на юго-западе Москвы. А название улицы, проходящей близ курганов, как бы выразило живую связь времен - улица Новаторов. При строительстве особенно часты находки погребений средневековья, сопровождаемые белокаменными плитами с резным орнаментом и «надписями на каменьях», о которых упоминал петровский указ, встречаются и плиты с текстами о закладке зданий. «Надписи, начертанные временем» на камнях и металле, дают ценнейшие сведения о социальном составе московского населения - о воеводах и торговых людях, ремесленниках и иноземцах, о лицах, известных в истории средневекового города. Иногда надписи встречаются и на посуде. Так, свой «автограф» оставил владелец глиняного чернолощеного кувшина, который был обронен в колодце-срубе неподалеку от Покровских ворот в начале XVII века, а достали его со дна лишь в наши дни при строительстве. Поверху сосуда процарапано: «кувшин добра человека Григория Офонасева». Исследовательские розыски в документах того времени показали, что «добрый» означало «состоятельный» - Афанасьев Григорий держал лавку в Китай-городе.
