- И он был влюблен, и я. Так что все рождалось очень взаимно, в страстном желании сделать прекрасное. Конечно, от режиссера все зависит. Как подать актрису - важно с первой же секунды. Вот как он мечтал, чтобы я вошла на сцену: белый полушубочек, беленькие валенки, кремовый платочек, подошла к печке! Или - вышла в розовом платье, скромная, с платочком. И мать спрашивает: "Согласна ли ты, Ольга?", и она говорит: "Я согласна". Сама скромность. А там, где я борюсь за урожай, - сапоги, кожаная куртка, красная кофточка. Так что он даже зрительный образ до деталей продумывал и много рассказывал, показывал. Абсолютное счастье.
- Скажите правду - зачем вы от такого счастья ушли?
- А он был женат. Вы знаете, мне очень нравилась его жена - знаменитая актриса Лилия Гриценко, которая потом так трагично в одиночестве умерла. Мы не были знакомы близко, но я понимала ее значение.
Если бы он захотел, я, наверное, была бы его женой. Но так сложилась жизнь, что потом он ушел в другой театр, у него были другие интересы. И, как вы правильно сказали, когда что-то ставишь, то обязательно влюбляешься... Поэтому мы расстались.
А Владимир Петрович добивался меня своей любовью и нежно-стью. Между соперниками обошлось без драк. К сожалению. Он ухаживал за мной года два, что не так уж мало по нашей жизни. Я чувствовала - он хочет, чтобы я стала его женой, что он полон нежности, бережности ко мне. Я это ценила. Первые годы мой муж относился ко мне с невероятной нежностью, оберегал от домашнего хозяйства. Даже когда мы жили в общежитии, он нанимал мне домработницу, чтобы я не готовила. Это было очень смешно, потому что она всех раздражала - грязнила, а не порядок наводила. Татьяна Ивановна Пельтцер обычно кричала: "Вера, иди убирай за своей прислугой". Ну а потом... С годами все отношения становятся не такими сладкими, нежными. Я к нему бережно отношусь. Но... В театре, конечно, все эмоциональнее.
Никуда от своей биографии не денешься. Когда сейчас переиздали мою книгу, мой муж сказал: "Я не буду ее читать, ты там опять пишешь про Бориса Ивановича (Равенских. - М.Р.)".
- Он до сих пор ревнует?
- Он в какой-то степени считает, что я вышла за него замуж не по любви. И не по расчету, а потому, что я не могла жить. Я очень любила Бориса Ивановича. Я знаю, что, если бы его сослали, я поехала бы за ним. Но знаю и другое: если бы стала его женой, я, наверное, погибла бы. Когда он ставил, он всегда влюблялся. Пока он меня любил, я была спокойна, а когда ушел в другой театр, я почувствовала - что-то не так, и не знала, как мне жить. Это было сорок пять лет назад, но эти воспоминания долго мучили меня, и Володя прикладывал много усилий, чтобы я адаптировалась. В общем, я и адаптировалась.
Мы расстались с Равенских ведь не потому, что все стало плохо, а как раз на гребне наших отношений. И для него было полной неожиданностью, что я вышла замуж. Такой удар кинжалом получил.
- А вы коварная.
- Кто из женщин не коварный?
- От голубых простых девушек вы как-то лихо перешли к особам голубых кровей - графиням, королевам... Вам, девушке простого происхождения, сложно это было или нет?
- Нет, как только я надеваю старинное платье, я хорошо себя чувствую. И хотя я из простой семьи, я очень много читала театральных книг, мемуаров и воображала свою жизнь в театре - как Комиссаржевская, Ермолова... все такое старинное, все в длинных платьях... Детские мечты стали проявляться в более зрелом возрасте.
Вот "Женитьба Фигаро". Когда Слава Зайцев принес костюмы и я после примерки почувствовала себя очаровательной в костюме, мне уже играть было не трудно. Андрюша был великолепен. Я играла в мягкой манере и была грустна ровно настолько, насколько это может быть в комедии. Если бы мне доставались такие роли, я бы играла их с удовольствием.
Если я играю французскую графиню, я начинаю думать, какие у нее должны быть юбочки, кружева, панталончики и чулочки. Помню, когда мы со Славой Зайцевым мерили декольте, то он спрашивал: "А еще можно открыть?" А я отвечала: "Если будет чуть-чуть видна ямочка между грудей - это будет очаровательно". Ни больше, ни меньше. Мы как о неодушевленном предмете говорили о моем теле.
А сколько я исходила магазинов в Москве, чтобы найти грацию для "Блажи". Нашла - тонкую, изящную и самую дорогую. Казалось бы, зачем? Но мне хочется ощущать себя той самой женщиной, которая любит и хочет, чтобы ее любили. Поэтому к костюму я отношусь очень серьезно.
- Но разве вам не хочется рискнуть и обмануть зрителя? В конце концов, актер обязан переодеваться.
- А у меня была такая роль, как Воительница (Малый драматический театр, спектакль "Воительница". - М.Р.). Но ведь это режиссер Львов-Анохин, который поверил, что именно я могу эту роль сыграть. Я была счастлива. Вот только потом такого рода ролей как-то не появлялось. А, кстати сказать, роли, которые я играла в последние годы, были вовсе не голубыми, а психологически усложненными - Кручинина ("Без вины виноватые", Орловский драмтеатр. - М.Р.), Ранев-ская ("Вишневый сад", Тверской драмтеатр. - М.Р.).
