Ах, эти ямочки на щеках. Ах, эти смеющиеся глазки... Они принадлежат очень сильной женщине, которая за них умеет прятать то, в чем даже самые бойкие не могут себе признаться.
Вообще смотреть, как репетируют мастера, одно удовольствие. Прожив в театре большую жизнь, они могут многое себе позволить, недвусмысленно дав понять режиссеру, кто в доме хозяин. Причем режиссер искренне встанет по стойке "смирно", а через минуту ловко поставит на это же место калифов на час. В общем, театр - это бокс, где от пропорции взаимных ударов впрямую зависит результат. Вот в "Ленкоме" Армен Джигарханян "женился" на Инне Чуриковой. Всего один обычный день репетиции - и про театр, артистов многое становится понятно. Прежде всего потому, что
Энергия заблуждения
браку не помеха
Захаров покрасил усы Джигарханяну - Кто есть кто - Проститутки тоже любить умеют
Чурикова вся в красном - Заблуждение дает энергию
Итак, в "Ленкоме" женились Джигарханян с Чуриковой. Он миллионер, она бывшая проститутка, с которой его связывают тридцать лет и общие дети. Все это происходит в пьесе итальянского классика Эдуардо де Филиппо "Неаполь - город миллионеров", которую репетировали Марк Захаров и его ученик Роман Самгин.
- Мы встанем на колени. Мы станем мужем и женой. Мне под шестьдесят. Тебе... Ну хорошо, пусть это будет тайной, - басит Армен Борисович.
Судя по вялости диалогов, это никакой не итальянский, а брак средней полосы. Даже если учесть, что в этот день артисты впервые проходили текст второго акта, его начало смотрелось скучно. Должно быть, это утомило не только меня.
И тогда резко встает Марк Захаров, до этого флегматично наблюдавший итальянскую историю, и требует, чтобы режиссер Самгин подбросил артистам горючего. И тут же сам отгружает это "горючее" по полной программе. Горюче-смазочными материалами служат воспоминания Марка Анатольевича о его поездке в Париж, где он встречался с белоэмигрантами. И особенно интересное о Театре Сатиры:
- В шестьдесят восьмом году тогдашний директор Левинский собрал коллектив и сказал: "Кто за то, чтобы ввести танки в Чехословакию?" Пока поднимались руки, я на полусогнутых ногах (показывает, как крался к двери. - М.Р.) вышел. И шел по улице с ощущением гражданского подвига. Это я к тому, что Альфред должен попробовать поменять здесь свой стиль поведения. Во втором акте он теряет старое, но обретает новое.
И дальше Захаров буквально обстреливает артистов предложениями: обрести другую пластику, поиграть с зеркалом, произнести многословную фразу без знаков препинания и пауз. И все для того, чтобы в маленьком ленкомовском зале, где свалены в кучу беседка из "Чайки" и двери из "Фигаро", герой Джигарханяна глубоко прочувствовал подвиг, на который идет, бракосочетаясь с "ночной бабочкой".
- Слушай, это будет пошло, если ты в антракте усы покрасишь в зеленый цвет? - спрашивает Захаров.
Общее оживление в зале в предчувствии легкомысленных зеленых усов к седине Джигарханяна. Оживление переходит в дикий хохот при виде, как тот добавляет что-то гомосексуальное в пластику. Правда, "голубизна" в сочетании с мужественностью большого арти-ста под непрекращающийся хохот бракуется. Наконец-то читка второго акта явно приобретает динамику.
- Моего Алика вы, значит, забраковали. А Филя (от Филумены. - М.Р.) - это вам нравится? - ехидно спрашивает режиссера Самгина Армен Джигарханян. Поскольку режиссер Самгин имеет 29 лет от роду, то он тушуется и не находит, что ответить на пассаж известного артиста. Он отчего-то виновато ерзает на стуле и как может сопротивляется тому, чтобы героя Джигарханяна - миллионера Альфреда - артист называл Аликом. Но Алик - это еще мелочи по сравнению с тем, что ждет режиссера дальше.
Филумена - Инна Чурикова - на репетиции, как в детективе Хмелевской - вся в красном: плотно облегающее платье, босоножки и даже шляпка, связанная крючком в сетку.
Джигарханян: Я должен знать, кто из них мой сын.
Чурикова: Если я скажу тебе: "Вот твой сын", - что ты станешь делать?
Самое интересное, что если не знать, кто есть кто в зале, то можно решить, что вон тот длинный, носатый седой человек и есть режиссер-постановщик Самгин. Потому что он скачет вокруг артистов, заводит их, мучит своими ассоциациями и опытом. А тот, кто неподвижно сидит на стуле, менторски скрестив руки на животе, и есть великий и ужасный хозяин "Ленкома" Захаров. Хотя, как вы догадываетесь, все наоборот.
После репетиции режиссер Самгин признается, что продолжает стесняться, задавлен авторитетами, отчего у него временами наступает паралич. Судя по всему, Самгину предстоит длительная работа над собой. Пока же его постоянно ставят на место, и он побаивается даже проституток. То есть не проституток, а артисток, их играющих, - Людмилу Поргину и Валентину Дугину. На его счастье, объявляют перерыв.
- Армен Борисович, сложно играть миллионера, не будучи им? - спрашиваю я.
Артист отхлебнул чайку, который принесла ассистентка Леночка, пошевелил усами.
