- Но вы, наверное, слышали от коллег, что актер вашего уровня сейчас в России получает очень много?
- Вот тут вопрос. Мне то же самое сказал Олег Янковский, но он много популярнее меня, хозяин фестиваля. Я никогда не зарабатывал столько, сколько Янковский, а тем паче Ширвиндт с Державиным, Жванецкий. Не будем трогать певцов, это отдельная история.
В лучше времена (семьдесят первый год) на круг у меня выходило семьсот рублей в месяц, что давало хорошее существование. При этом у меня не было дачи, машины, хотя если поднатужиться, то можно было скопить на "Москвичок". Но я не любил жмотничать. У меня много детей. Я алименты платил. Видать, не судьба быть богатым.
- И здесь тоже?
- Здесь на семью в четыре человека нужно примерно тысячи три долларов в месяц, чтобы содержать детей, квартиру, путешествовать, друзей принимать. Здесь вон сигареты по 9 шекелей стоят (три доллара. - М.Р.).
- Из чего складывается ваш заработок?
- Из того, что я работаю в Камерном театре, преподаю время от времени. Но в театре можно заработать тысячу семьсот долларов, а тысячу триста надо добирать. Ставлю спектакли на иврите, снимаюсь иногда, озвучиваю что-то. В Америку два раза съездил с концертами, в России снялся в кино. Я кофе рекомендовал пить всем. За одну эту рекламу я заработал пять тысяч долларов. Работал один день, зато лицо "нарабатывал" полжизни. Или банк "Висконт" рекламировал. За один день - двенадцать тысяч долларов получил. Это разовые счастливые моменты. На самом деле жизнь состоит из трудовых будней: кругом бегом. Я сделал два русских спектакля. Выигрыш небольшой, но выигрыш все же. Сам вкладываю деньги, занимаю. Потом отдаю. Если пошел на плюс - платишь актерам, художнику, мотаешься по стране, играешь. Но выиграть на драматическом искусстве тут нельзя.
- А как насчет спонсоров? Разве вашу "Русскую антрепризу Козакова" никто не поддерживает?
- Спонсоров здесь нет, подчеркиваю. Во-первых, не пойду к человеку, который отмывает деньги. Во-вторых, я не умею находить с ними общий язык ни тут, ни там. У меня была смешная история в Москве. Тогда я жил на Миуссах, и у меня не было телефона. Умные люди сказали, что хозяин Миусского телефонного узла очень любит цыган. "Ты его позови, напои и цыган запусти". Девки наши в театре - Танька Лаврова и Наташка Карташова, когда я им пожаловался, вызвались мне помочь готовить: им тоже нужен был телефон (я был тогда в междуженье). Ну, купили водку, жратвы, позвали знакомых цыган и этого начальника. Кирнули, цыгане вдарили по струнам: "Чавелла!". И тут мои девки говорят напрямую: "У нас телефона тоже нет, так трудно".
Мне стыдно стало:
- А вот мне телефона не надо. Я не для этого позвал вас.
А для чего? - спрашивается. Но я таким полемическим тоном это произнес, как будто "А пошел бы ты со своим телефоном". И он ответил: "А у вас телефона и не будет".
Это все характер. Я и хочу прогнуться, да не получается. Поэтому я со спонсорами посижу пятнадцать минут, пару баек могу рассказать, а потом начну Бродского читать. Им скучно станет. Я тогда: "Пошел ты на..." И тут кончается искусство. Гори они все огнем. Такой дерьмовый характер.
- У моего любимого актера Козакова здесь есть конкуренция?
- Здесь нет актера моего уровня. Но это не значит, что лучше быть первым парнем на деревне, чем последним в городе. Последним бы я в городе не оказался, но... У меня конкуренция с приезжающими. Мне надо выстоять, когда приезжает "Современник" или "Юнона и Авось", "Служанки", Юрский, Калягин, Табаков и все мои друзья. Или Пугачева, Киркоров, на-найцы, КВН. Кстати, на КВНе здесь сделали хорошие деньги.
Что такое олия наша - иммиграция девяностых годов? Это сколок Советского Союза. Что такое Израиль? Шестнадцатая республика несуществующего СССР. И психология - один к одному. Они слушают Бродского. Но, как правило, эта аудитория - самая нищая.
Кстати, пора идти за Мишкой в школу.
Пошли. У него сандалии на босу ногу, рубаха - поверх джинсов. Козаков больше похож на курортника из дома творчества "Актер". Направо и налево раздает "здравствуйте, приветствую". Узнают. Шестилетний Мишка - симпатяга, в цветастых шортах, похож на мать. Свободно говорит на иврите, учит английский. Всю дорогу он спорил с отцом, как правильно произносить на иврите "р". Козаковы, которых разделяют 55 лет жизни, дошли до повышенных тонов, и старший с досадой махнул рукой, понимая безнадежность своего положения. Мальчик далеко пойдет.
- Столичный премьер в провинциальном театре. Ваше внутреннее самочувствие?
- Ужасное. Дело не в премьерстве. Очень трудно найти общий язык. У нас разные представления о смысле искусства, о задачах... Правда, и в Москве я отовсюду уходил, был счастлив в "Современнике", какой-то период на Бронной, в Маяковском. А потом не находил общего языка. Не смог играть у Глеба Панфилова в "Ленкоме" в "Гамлете" и ушел. А попади я к Марку Захарову, может, и по сей день работал бы у него.
- Пять лет вы в Израиле. Вас продолжает мучить вопрос - "правильно ли я уехал"?
