На удивление, в деревне быстро отыскались мужики, которые умели работать топором. Гораздо больше времени потребовалось, чтоб объяснить им, что нужно сделать.
– Да где ж это видано, чтобы в коробе спали! – возмутился один. – Не по-людски это! Как в гробу, прости господи!
Остальные загудели, соглашаясь с ним, и немедленно отказались делать бесовскую придумку.
Мишка сначала растерялся, потом удвоил обещанные за работу деньги. Мужики стали отказываться еще энергичнее… и тут Мишка понял, что нужно делать. Метнулся к повозке с продуктами, вытащил из нее две первые попавшиеся корзины.
– Чем бог послал! – громко заявил он. – Хлеб, соль…
Мужики остановились, и взгляд их стал заинтересованным. А когда Мишка вытащил кувшины, они совсем оттаяли и потянулись к нему.
Мишка очень боялся, что его рабочие напьются и не смогут ничего сделать. Но, обошлось – они повеселели и стали глядеть на мир гораздо позитивнее.
– От ишь ты, иноземец, – хихикал один, сбивая днище кровати. – Спать не может на лавке, нужно ему в домовину залезть.
– Да убогие они все, – говорил второй, – языка не понимают, тыр-мыр, рычит себе что-то… А сказать ничего не может! Немец, одно слово!
– Он англичанин, – встряла Маша.
– И что? Все одно немец, раз без языка. Немой, – разумеешь, девка?
Мужики веселились, Миша внимательно следил за работой, подтаскивая еду и кувшины. Надо сказать, что «богатейские» блюда были немедленно забракованы как несъедобные, и спросом пользовалась самая простая еда – хлеб, сыр и печеное мясо.
Маша же пошла договариваться с деревенскими женщинами, чтоб сшить на кровать матрац.
Чистое тканое полотно оказалось только у незамужних девок в сундуках, и расставаться с ним они не собирались ни за какие деньги. Только одна оказалась сообразительной и, узнав, что к ним в деревню заехал царский советник с иноземцем, тут же потребовала шубу.
– Где ж я тебе шубу возьму, лето на дворе? – изумилась Маша.
Девка сделала морду кирпичом, и Маша отправилась к Мише рассказать о ее дикой просьбе. Миша выслушал, и в отчаяние не ударился.
– Позови ко мне денщика, – сказал он Маше. – Я боюсь отсюда уходить, работнички разбегутся.
– Зачем?
– Ты позови, я расскажу.
Денщик, оказывается, уже слышал о новых Мишкиных полномочиях и пошел к нему почти с радостью. Они с Мишкой пошептались, Миша передал ему монету, и мужик повел Машу к лесу.
– Сиди тут, – сказал он ей, ткнув рукой пенек.
Маша ждала с полчаса, не очень понимая, чего она ждет. Когда она уже собиралась уйти, пришел денщик, сунул ей в руки тяжеленный мешок и быстро испарился.
В мешке была шуба.
Поздно вечером, когда англичанин уже храпел на новой кровати, на натуральном льняном матраце, набитом душистым и мягким сеном, Миша и Маша сидели перед избой и смотрели на звезды.
– Красивая кровать получилась, – сказала Маша.
– Угу, – хмыкнул Мишка. – Но этот резчик по дереву мне всю душу вынул! Я думаю, если б изголовье было не в кружевах, нашему послу сошло б и так.
– Не скажи, – вздохнула Маша. – Он проникся. Но с размером мы, конечно, облажались. Кто ж знал, что они сидя спят!
– А я, главное, еще специально просил мужиков, чтоб пошире да подлиннее… Еле доски в избу вперли!
– Да ладно, мы дикая страна, нам можно и облажаться, – вздохнула Маша. – Хотя я б сейчас тоже с удовольствием на кровать завалилась. Я уж и забыла, как это…
– Давай завтра, когда посол встанет… – начал Мишка, но поперхнулся словами, поняв, что предложение получается весьма двусмысленное.
Маша сделала вид, что ничего не заметила, и быстро сменила тему.
– А шубу-то ты откуда взял?
– Это не я взял, это денщик ее спер у пристава из сундука. Он как-то жаловался, что они багаж с собой таскают, как будто сто человек едет, а не один. Я и подумал: а вдруг у него там шуба есть?
– А если он ее потом хватится?
– Денщик говорит, что скажет, что потеряли в дороге. Говорит, они и не такое теряли, и ничего. Но ты не бойся, он в накладе не остался. Слушай, столько народу сидит на шее у государства, и все равно все живут тем, что воруют!
– Я ж и говорю, похоже, эта страна безнадежна… – грустно сказала Маша.
Так продолжалось еще три дня. Хорошо, что Мишка сообразил погрузить кровать в посольский обоз, а то пришлось бы в каждой новой деревне затевать канитель заново. За это время Маша и Мишка близко сошлись с Митькой, денщиком пристава. Поскольку делать было особо нечего, Митька охотно болтал с новыми собеседниками. Судя по всему, всю московскую свиту он уже утомил разговорами.
По его словам выходило, что Афанасий Юрьевич ждет гонца, который принесет добрую весть – что царь-самодержец готов принять господина посла.
– А почему б его в Москву не впустить, и там пусть ждет царского слова… – удивилась Маша.
– Еще чего?! А вдруг царь прикажет не впускать иноземца в город? Слышь, Маш, может, тебе бусы какие из нашего воза притащить? Тебе хорошо будет!
