КОЕ-ЧТО ИЗ ИСТОРИИ. Вот что писал немецкий посол Сигизмунд Герберштейн о порядке встречи послов русскими: «…при встрече у них обычно соблюдается следующее: они отправляют к послу вестника внушить ему, чтобы он сошел с лошади или с возка. Если же кто станет отговариваться или усталостью, или недомоганием, они отвечают, что-де ни произносить, ни выслушивать их господина нельзя иначе, как стоя. Мало того, посланный тщательно остерегается сходить с лошади или с возка первым, чтобы не показалось, будто он тем самым умаляет достоинство своего господина. Поэтому как только он увидит, что посол слезает с лошади, тогда сходит и сам».
Назад двигались чудовищно медленно. Мало того, что пристав – звали его Афанасий Юрьевич – непрерывно болтал с англичанином, вгоняя в пот толмача-немца, так еще и останавливались чуть не каждый час. Сначала Маша и особенно Мишка живо радовались остановкам: на стоянках вкусно кормили. Но когда был объявлен третий привал подряд, даже охочие до халявной еды и выпивки купцы кисло скривились. Немец что-то долго пытался втолковать Афанасию Юрьевичу, но успеха не достиг. Тогда посол поискал глазами Мишку и подозвал его к себе жестом скорее жалобным, чем властным. Маша из любопытства подъехала вместе с «несчастным любимым».
– Переведи, – попросил посол, – а то мой толмач… несколько устал.
Немец только зыркнул исподлобья, но спорить не стал.
– Спроси, – продолжил англичанин, – можно ли дальше ехать без остановки?
Мишка перевел. Пристав вздохнул и загундосил (видно, уже не в первый раз):
– Высокий гость великого государя, царя и великого князя всея Руси, – затем, к ужасу присутствующих, он огласил титул полностью, – не должен в пути ни в чем нуждаться, а должен, напротив, быть окружен заботой и вниманием.
– Он что-то хитрит, – перевел Мишка англичанину.
– Ладно, – вздохнул тот, – а можно останавливаться только в городах? Или хотя бы в деревнях?
Маша вздохнула. Она хорошо понимала посла – все три раза устраивали привал прямо посреди чистого поля. Один раз, правда, на лесной опушке, но комфорт все равно получался слишком походный.
Услышав перевод вопроса, Афанасий Юрьевич расцвел в улыбке:
– Конечно! Следующий раз будем ужинать в городе!
– В Москве? – без особой надежды спросил посол.
– Если бог даст, – дал уклончивый ответ москвич.
Но в следующий раз кавалькада снова встала на лоне природы. Перед остановкой случилось примечательное событие: со стороны Москвы на взмыленном коне прискакал гонец и что-то коротко сообщил Афанасию Юрьевичу. Пристав кивнул и тут же объявил, что пора подкрепиться.
Послу, очевидно, все это надоело. Он и не подумал натянуть поводья, и подаренный конь неспешно двинулся дальше. Англичанин даже как будто развалился в седле (которое он, к слову, заменил на более удобное, безо всяких украшений). Тут уж пристав обратился к Мишке:
– Парень, догони своего… индюка и скажи, что негоже… Ну короче, пусть остановится!
Мишка соскочил с повозки и легкой трусцой припустил за англичанином. Он даже обрадовался этой возможности размять ноги.
– Ваша светлость, – Мишка использовал тот титул, которым посла величала его свита, – остановитесь, пожалуйста.
Англичанин даже ухом не повел.
– Ну правда, – Мишка ухватился за стремя, чтобы не отставать, – он не сам… упрямится. Ему из Москвы приказывают вас задержать.
– Гонец… ага… – задумчиво произнес наездник. – Ты прав, юноша. Хорошо, передай, что я согласен на остановку… Но только в населенном пункте.
Афанасий Юрьевич, когда ему передали ультиматум высокого гостя, скривился, как будто ему предложили живьем проглотить змею. По глазам было видно, что он пытается совместить несовместимое: и посла умилостивить, и к Москве слишком близко не подъехать. Маша, подошедшая послушать интересное, поняла, что человека надо спасать.
– Скажите, а вон там, – она махнула рукой в сторону от маршрута, – есть какая-нибудь деревня?
Пристав сначала тупо уставился на советчицу, но через пару томительных секунд сообразил, что ему предлагают отличный выход.
– Митька! – гаркнул он, и рядом вырос паренек, который недавно инструктировал посла по поводу этикета. – Найди мне деревню для постоя! Только чтобы в стороне он тракта!
Митька исчез так же шустро, как появился.
– Молодец, девка! – похвалил Афанасий Юрьевич Машу и, увидев недовольную реакцию Мишки, уточнил у парня: – Невеста твоя?
