КОЕ-ЧТО ИЗ ИСТОРИИ. Судя по всему, Маша с Мишей устроили инсценировку свадьбы в церкви Софии Премудрости Божией, расположенной на Лубянке. Этот храм расположен недалеко от Пушечного двора – старинного центра литейного производства. На Пушечном дворе в XV–XVII веках находилась казенная мануфактура, изготовлявшая пушки, колокола, паникадила. В конце XVIII века Пушечный двор стал хранилищем оружия, боеприпасов и знамен, которые в 1802 году передали в Кремлевский арсенал, а здания Пушечного двора снесли. Но Пушечная улица осталась до сих пор.
Жених багровел, толпа ревела, колокол звонил, ничего не происходило. Миша судорожно сжал Машу и прошипел:
– Не получается. Что еще нужно сказать?
– Если все получится, то Чохов отольет колокол, который доживет до наших дней, – откликнулась Маша.
Ничего…
– Миш, знаешь, я много думала про то, что нам в прошлый раз этот иноземец наговорил. Неправ он, – Маша затараторила быстро-быстро. – Он говорил, что люди хорошие, а царь плохой. А посмотри – этих царей была прорва и все разные, а бардак все время одинаковый. Не в них дело, понимаешь? Дело в нас! Царь людей не изменит, пока они сами этого не захотят! Пока мы сами этого не захотим!..
Бомммм!
Последнее, что успела заметить Маша – два голубя, вылетевшие у нее из-под носа.
– Невеста! Невеста! Призрак! Аа-а-аа!.. Святой Боже! Это она! И жених!..
Такого переноса во времени у них еще не было. Ни секунды на размышление, ни малейшей возможности подумать и оглядеться. Толпа народу вокруг, у всех в глазах неподдельный ужас. Мишка метнулся в одну сторону, в другую… Маша, ничего не видя под фатой и путаясь в длинном платье, бросилась следом за ним.
Рванули внутрь церкви, пробежали по коридорам, дверь, дверь… Свет! Улица! Маша все-таки упала, и Мишка рывком поднял ее, перекинул через плечо и, пригибаясь, пересек двор. Дальше уже вместе они неслись узкими улочками, забились во двор. Мишка достал из-за пазухи одежду.
– Давай, быстро!
– Помогай, я сама не справлюсь!
С большим трудом содрали с Маши подвенечный наряд, засунули его под сарай и сами забились в щель между сараем и дровами. Потихоньку дыхание восстановилось, руки перестали колотиться, и голова опять приобрела способность соображать.
– Ты поняла, что это было? – спросил Мишка.
– Не очень, – честно ответила Маша.
– Мы появились в той же церкви, только через непонятно пока сколько лет. Слышала, что они кричали?
– Не очень, – опять честно призналась Маша.
– Они кричали, что «невеста-призрак» и «та самая». Значит, жива легенда. Все у нас получилось!
Миша заметно приободрился.
– Во здорово, а! Акакий – молоток, вовремя звонить начал. А я еле успел голубей выпустить. Интересно, как там бедные птички? Улетели? Жаль, нельзя было на все это со стороны посмотреть! Мы исчезли – птицы улетели! Супер идея! А ты – молодец, классно сыграла. Казалось, что ты прям в обмороке, еле идешь. И споткнулась так натурально, и обрадовалась так естественно! Просто актриса.
– Я не играла, – тихо сказала Маша. – Мне, правда, страшно было. И я тебе обрадовалась. Как родному…
Повисла пауза. Очень долгая.
Мишка растерянно, с секундным интервалом моргал, глядя на Машу. Маша, краснее заката, блуждала глазами по крышам, по стенам, по земле… всюду, лишь бы на Мишку не смотреть.
– Ладно, – наконец сказал тот деревянным голосом, – давай разбираться со временем…
Судя по всему, на сей раз занесло их не на пару десятков лет: и народ на улицах, и сами улицы выглядели по-другому.
Много шастало людей совсем не крестьянского вида, больше похожих на мастеров Пушечного двора. Восточные торговцы в халатах и тюрбанах не вызывали ни у кого удивления, то есть явно были тут своими.
А самое главное – народу стало гораздо больше, и толпа быстро подхватила, поволокла Машу с Мишкой. Впрочем, Маша и рада была отвлечься, да и Мишка с жадностью прислушивался с разговору. Но пока ничего толком выслушать не удавалось: жаловались на цены, обсуждали войну «с туркой», делились сплетнями – в том числе и появлением «призрачной невесты». Пару раз упомянули предстоящую коронацию «государя императора», и это навело на кое-какие мысли.
– Император, – наморщил лоб Мишка, – это уже после Петра Первого, так?
Маша угрюмо кивнула, рассматривая здоровенную башню, которую она не помнила ни по старой Москве, ни по Москве XXI века.
